Чтение онлайн

— Я не могла и подумать, что наш президент на такое решиться, ведь поцарапали манифестантов, они, бедные руки скотчем заклеивали, чтоб не пролилась кровь. И слава богу не пролилось ни одной капли. В знак протеста и возмущения, я покидаю партию президента и перехожу в оппозицию.

Депутаты трех партий аплодировали Богословской.

— Ура! — вопят бандиты из партии «Свобода».

Иностранные корреспонденты тут же приступили к соревнованию с украинскими по раздуванию большого пузыря из ничего, они, как и украинцы, делают из мухи слона.

На фоне оголтелой лжи и диких воплей, протестов, посол США в Украине, без предварительных

согласований ворвался в кабинет президента и не садясь в кресло, начал:

— Что ти делай-?Ти убивайт истинный демократик. Президент Бардак Омама тебе передает санкций. Весь твой капитал, размещенный на западе, в том числе и в США, будет заморожена. Я тебя предупреждайт как друг Америка.

— Что вы, Пейетт, это какая-то ошибка. Я сейчас же соберу Совет безопасности и решу этот вопрос, потом доложу. А вы позвоните Бардаку и передайте: не надо замораживать, у нас и так скоро грянут морозы, все замерзнет. И я кое-кого заморожу.

— Снять с должность, потом заморозить, — посоветовал Пейетт и хлопнул дверью.

Виктор Федорович не знал, что делать, он уже и сам поверил в муху, превратившуюся в слона, и решил собрать Совет безопасности. Но как только это решение пришло в умную голову, к нему тут же ворвалась заплаканная Анна Герман.

— Побили, поцарапали наших хлопцев, у меня душа болит, Фиктор Федорович. Если вы меня никогда не жалели, то хоть их пожалейте. Хиба мы полицейское государство- Кто в этом виноват- Накажите со всей строгостью. Пусть все видят: вы к этому побоищу не имеете никакого отношения. Я обзвоню всех послов и скажу: Виктор Федорович непричастен. Он президент — демократ. Так и скажу: демократ, сук буду.

— Хочешь сказать: сука буду?

— Приблизительно так.

— Тогда заготовь указ.

— О чем Указ?

— Об освобождении мэра Киева Попова от обязанностей мэра и увольнении министра МВД Киева Прошибайло с должности начальника киевской полиции.

— Благодарю, благодарю, как я рада! — причитала Анна Герман, радуясь в душе, что глубже закопала изменника.

Бандеровцы с восторгом встретили эти два Указа президента и тут же заняли киевскую мэрию, хорошо обустроились на нескольких этажах и объявили: здесь создан штаб революции. У входной двери, разбитой теперь, выставили собственную бандеровскую охрану. Все кабинеты не стали занимать, но на следующий день сотрудников мэрии пропускали при предъявлении удостоверений для того, чтобы они могли выполнять свои обязанности.

Мэр столицы Попов ознакомился с Указом, едва этот Указ был подписан и скопирован всеми посольствами, размещенными в Киеве и ушел, как говорится, не солоно хлебавши. Президенту дозвониться не смог, поэтому связался с начальником милиции города, и тот сообщил, что уволен. Перестарался.

Вся Украина вместе со своими слугами, депутатами Верховной Рады, проснулась в этот день и была шокирована мощным потоком информации собственных телеканалов, радио каналов отечественных и зарубежных. Такого еще не было. Невинного борца за незалежность Украины, участника мирной демонстрации до полусмерти избили работники милиции. Куда смотрит президент, зачем смотрит президент. В Галичину полетели тысячи телеграмм: срочно всем выезжать в Киев на народное вече — и мал и велик.

Едва часы ударили десять, на трибуну Верховной рады вскочил Кролик. Еще никто не открывал заседание, а Кролик уже танцевал и рычал на весь зал так, что все содрогались.

— Убийство! Убийство! Янукович убивец. Вся Украина уже

знает, весь мир уже знает, дружественная нам страна Америка, великая страна, наша покровительница и заступница от москалей знает, а вы не знаете. Позор вам, депутаты от партии регионов, то бишь, президентской партии! позор! позор! позор!

Депутаты растерялись. Сто восемьдесят депутатов от партии Януковича опустили головы, а остальные не могли двинуться с места. Да и не на кого было двигаться. Но партия Тянивяму, партия бандеровцев стала скандировать: геть москалей, геть, геть!

Кролик снова возбудился, попытался рвать на себе волосы, но только расцарапал лысину. Струйка крови потекла по лицу.

— Убивцы! Президент убивец, а-а-а-а! И его партия все, все убивцы.

— Кто хочет сказать слово, выходи.

Инна Богословская подняла руку и посеменила к трибуне под всеобщее шипение.

— Уважаемые господа депутаты, неуважаемый Виктор Федорович! Если вы меня слышите, то я на весь зал, на всю Украину, на весь Евросоюз и на всего Бардак Омаму заявляю, осуждаю и покидаю вашу партию, которая запятнала себя народной кровью. Что если бойцу за свободу, бендеровцу Носку отрежут палец, что если ему…, слава ему, слава, слава! придется делать пластическую операцию-! Это недопустимо. Партия, в которой я состояла, эта партия впервые запачкала себя кровью героя, я выхожу из этой партии. Кто последует моему примеру, поднимите руки!

Виноватые депутаты еще ниже опустили головы, но руку поднять, никто не решился. Председатель партии Ефремов, пользуясь всеобщим замешательством, незаметно покинул зал и направился к президенту.

В это время на улице Грушевского бандеровцы вступили в первый бой с силовиками. Силовики стояли вплотную друг к другу в четыре шеренги, вооруженные дубинками. В них стали кидать бутылки с зажигательной смесью и одежда на многих бойцах загорелась. Силовики озверели, схватили дубинки и ринулись на бандеровцев. Те струсили и побежали. Кто-то из них упал и разбил колено. Тут же явилась «Скорая», подобрала Героя и увезла в больницу.

Этот вопиющий случай тоже был размалеван и передан по всем каналам Украины и Евровидения. Посыпались звонки президенту. Первой позвонила верховный комиссар, кривоногая красавица Кэтрин Эштон.

— Шьто Виктория ти дэлайт? Убивайт? Мирных демонстрантов убивайт? Ти есть фашист? Будэт санкций. Твой счета зарубеж чик-чик. Твоя понял- Я еду на Украинишэ.

Виктор Федорович чуть не заплакал. Он стал извиняться, просить прощения, сказал трижды: виноват, но в трубке раздавались гудки: красавица Эштон не желала его больше слушать.

— Вот, я тебе говорил, — сказал Квасневский, — убери эту милицию к черту. У нас в Польше никакой милиции нет, народ свободно выходит на демонстрации, выражает свою волю.

— Я согласен. Только что мне делать дальше- Путину что ли позвонить?

— Сохрани Боже, О, матка боза! — начал сокрушаться Квасневский. — Ты же западник, европеец, цивилизованный человек, ну сделал уже одну непростительную ошибку, отказался подписать соглашение об ассоциации с Евросоюзм, но не делай вторую, еще более грубую ошибку. Зачем тебе звонить в Россию- Да Россия враг запада. И Америки. Это агрессивная страна, а Путин, только между нами, узурпатор. Зачем ему звонить? Я тебе дам лучший совет. А завтра приедет красавица Эштон, уж она-то мастер в таких делах. Куда там Путину до Эштон. Да у нее зубы, как у пантеры. Достаточно одной улыбки, чтоб в штаны наложить.