Костя+Ника

Позднее июньское утро яркими сезановскими мазками расцветило землю. День обещал быть жарким, воздух постепенно наливался зноем, но настоящее пекло пока не наступило. Жестяная крыша садового домика еще не успела накалиться, и на чердаке было прохладно. От сваленного тут хлама стоял устойчивый запах пыли. Старые вещи перекочевывали сюда из

городской квартиры в ожидании лучших времен, когда в них возникнет нужда, да так и оставались невостребованными, покрываясь морщинами паутины, но где-то в глубинах сломанных механизмов и в ватных душах давно вышедших из моды пальто теплилась надежда, что когда-нибудь они снова станут необходимы, ведь повезло же продавленному дивану со скрипучими пружинами, который вальяжно привалился к стенке возле чердачного окна. Место вокруг него было расчищенным и обжитым, что выделяло его из прочей скопившейся здесь рухляди. У него был хозяин - существо священное для каждой вещи, способное возвысить ее над барахлом, дав высокое имя "вещь".

Костя давно облюбовал на чердаке угол, где никто не запрещает читать до полуночи, не следит за порядком и не указывает, куда что надо класть. Возле дивана примостилась прабабушкина этажерка, на которой были навалены книги, журналы комиксов, куча кассет, детали от разобранной радиотехники и видавший виды магнитофон. На полу стоял пакет из-под сока, куда сваливались огрызки и фантики, но все это не вносило диссонанса в общее убранство чердака и удачно вписывалось в царящую здесь атмосферу бесшабашности.

Костя битый час торчал на своем наблюдательном посту, вперившись в чердачное окно в ожидании, когда же из соседнего дома появится Верка. Не то чтобы Верка ему давно нравилась. Она была старше, и раньше Костя считал ее толстячкой, но в этом дачном сезоне все изменилось.

Когда Костя приехал на дачу, Верка смерила его оценивающим взглядом и воскликнула:

– Ну ты и вымахал за зиму! Выше меня. У тебя девчонка-то есть? А то я тебя отобью.

Она заигрывающе подмигнула и со смехом скрылась в доме. Костя почувствовал, как лицо заливает жгучая волна смущения. Никогда ни одна девчонка не кокетничала с ним так открыто. С этого дня он будто прозрел - и не мудрено. Верка так откровенно демонстрировала свои достоинства, что не заметить их мог только слепой. Длина ее юбок была выше всяких похвал, а глубокие вырезы платьев без обиняков говорили о полноте ее широкой натуры. Конечно, на Костин вкус соседка была чуть полновата, зато про нее еще в прошлом году говорили, что она целуется со всеми. Как ни стыдно признать, это обстоятельство сыграло не последнюю роль среди причин Костиной влюбленности.

Костя изо всех сил старался почаще попадаться Верке на глаза, но тут совсем некстати обнаружил препятствие в виде студента Стаса. И что Верка нашла в этом старикане? Ему уже лет двадцать, а то и двадцать один. Если бы только удалось объясниться с ней наедине! Но Верка целыми днями валялась в шезлонге посреди огорода, где копошилась ее мать, а вечерами гуляла со Стасом. Однако влюбленность не знает преград. Костя заметил, что в последнее время Верка зачастила по утрам в лес за грибами, и понял, что это его единственный шанс.

Утро готовилось плавно перейти в день. Солнце ползло вверх, щедро изливая потоки света на огород, похожий на лоскутное одеяло, сотканное из прямоугольников разных

оттенков зелени - от пронзительно яркого, салатного, до темного с бордовым отливом, свекольного.

Костя с досадой подумал, что зря прождал столько времени, и тут на крыльце показалась Верка с корзинкой в руках. Она обогнула дом и скрылась за углом. Пора! Костя стремглав бросился вниз по крутой лестнице.

– Ма, я за грибами схожу!
– сообщил он на бегу.

– Корзину хоть возьми. В карманы, что ли, собирать будешь?
– покачала головой Зоя Петровна.

О грибах Костя сейчас думал меньше всего.

– Я в пакет!
– крикнул он, чтобы отвязаться, и, не тратя времени попусту, припустил на улицу.

Лес начинался за канавой, заросшей частоколом тонкого, как прутики, березняка. Верка, покачивая бедрами, затянутыми в такие узкие брюки, что оставалось загадкой, как ей вообще удавалось в них влезть, несла себя по улице. Костя нагнал ее возле мосточка, укрывшегося в зарослях розовых конусов иван-чая.

– Эй, ты за грибами?
– с наигранным удивлением спросил он.
– Вот совпадение. А я как раз тоже решил сходить.

– А во что собирать будешь, грибник фигов?
– фыркнула Верка, смерив Костю насмешливым взглядом. Судя по тону, она не разделяла Костиной радости от встречи.

"Мать была права. С корзинкой промашка вышла", - отметил про себя Костя, но, не растерявшись, предложил:

– А давай в твою корзину собирать. Я места грибные знаю. В одном всегда белые растут. Я тебе покажу, - щедро пообещал Костя, готовый положить к ногам своей избранницы самое сокровенное.

Однако дама сердца явно не оценила благородного порыва.

– Топай дальше. Я грибы люблю без помощников собирать, - процедила она.

Дощечки почтительно прогнулись и охнули под ее величавой поступью. Может быть, после столь холодного приема Косте стоило повернуть к дому, но он решил не отступать. Перебежав вслед за Веркой по мосткам, он обогнул куст бузины и... наткнулся на Стаса.

– Ты сегодня с компанией?
– недовольно спросил Стас у Верки.

– Ревнуешь?
– кокетливо засмеялась та.

– Отчего же? Я могу вас вообще оставить наедине.

Стас повернулся уходить. Верка бросилась за ним.

– Ты чего? Я же пошутила.

– А у меня с чувством юмора плохо. Я шуток не понимаю, - отрезал Стас.

Назревала ссора. Костя не удержался, чтобы не подлить масла в огонь, и вставил свое веское слово:

– Если он такой обидчивый, скатертью дорожка.

– А ты вообще не суйся во взрослые дела!
– сердито прикрикнула на него Верка.

Костя осекся. Обида комом подступила к горлу. Чтобы не дать ей выплеснуться, Костя зло сощурился.

– Подумаешь, взрослая! Всего на год старше. Сначала школу закончи, - огрызнулся он.

Верка будто не слышала его слов. Она, точно собачонка, бежала за Стасом, жалобно поскуливая:

– Думаешь, я его притащила? Он сам увязался, честное слово. Я его вообще прогоняла. Что я, чокнутая, его за собой таскать?

Не дожидаясь сцены счастливого примирения, Костя повернулся и быстрыми шагами пошел прочь.

Неподалеку аукались грибники. Костю покоробило при мысли, что он столкнется с людьми. Ему хотелось побыть одному. Он резко свернул с тропинки и, не разбирая дороги, стал продираться через кусты подальше от голосов.