Шрифт:
Лазарь Львович Лазарев
(Лазарь Львович Лифшиц)
Коснувшись неба
От автора
Повесть "Коснувшись неба" - вторая книга задуманной автором трилогии "Взлет" (первая книга "Взлет" вышла в издательстве Профиздат в 1978 году), посвященной ученикам отца русской авиации профессора Н.Е. Жуковского.
В основу этой книги легли помимо документальных источников также личные воспоминания А.А. Архангельского и его друзей и товарищей по работе в ОКБ, которым руководил А.Н. Туполев: С.М. Егера, Д.С. Маркова, Г.Е. Болотова, Г.И. Зальцмана, М.М. Егорова, А.С. Благовещенского, академика А.А. Микулина, А.А. Кобзарева,
Автор считает своим приятным долгом выразить благодарность генеральному конструктору А.А. Туполеву и членам назначенной им комиссии, рецензировавшей рукопись книги, за ценные замечания и дополнения.
Автор особенно признателен старейшим сотрудникам А.А. Архангельского - лауреату Ленинской премии Г.Е. Болотову и лауреату Государственной премии СССР Г.И. Зальцману за научное редактирование рукописи книги, что во многом облегчило решение поставленной перед автором задачи.
К читателю этой книги
Старейший авиаконструктор Александр Александрович Архангельский человек большой и удивительной судьбы. Его биография - живая история русской и советской авиации.
Он - один из любимых учеников отца русской авиации профессора Николая Егоровича Жуковского, в воздухоплавательный кружок которого он пришел еще студентом Императорского Московского технического училища в 1912 году.
А уже в 1913 году его имя упоминает Н.Е. Жуковский в своей статье, указывая, что он выполнил расчет воздушного винта Джевецкого.
В годы первой мировой войны А.А. Архангельский работал в расчетно-испытательном бюро под руководством Н.Е. Жуковского, выполняя расчеты самолетов по заданию военного ведомства.
Для работников авиации победа Великого Октября ознаменовалась вскоре созданием Центрального аэрогидродинамического института - ЦАГИ, в числе первых организаторов которого был и Александр Александрович.
А затем он становится ближайшим соратником такого выдающегося создателя советских самолетов, как Андрей Николаевич Туполев, с которым его связывала теплая дружба на протяжении 64 лет.
Он участвовал в создании всех самолетов, выпущенных в конструкторском бюро.
В тридцатые годы, когда партия поставила перед авиацией задачу летать выше всех, дальше всех и быстрее всех, он под руководством А.Н. Туполева создал знаменитый скоростной бомбардировщик СБ, который прославил имя своего конструктора.
Именно к этому времени относится мое знакомство с Александром Александровичем, когда я, еще молодой конструктор спортивных самолетов, начинал свою работу в авиации.
Уже тогда Александр Александрович был окружен всеобщим уважением, которое он снискал как выдающийся конструктор.
Позже он, будучи первым заместителем А.Н. Туполева, участвовал в работе над модификацией пикирующего бомбардировщика Ту-2, громившего врага в годы Великой Отечественной войны, бомбардировщика Ту-4, а с начала реактивной эры - бомбардировщиков Ту-14, Ту-16 и других боевых машин, которые и сегодня охраняют небо нашей Родины.
Пассажирские реактивные лайнеры аэрофлота, начиная с Ту-104 и кончая Ту-154, создавались при его непосредственном участии.
Архангельский - очень интересный человек, огромной культуры и обаяния. Его талант, доброта и сердечность завоевали любовь и уважение всех, с кем когда-либо он работал.
Родина высоко оценила заслуги А.А. Архангельского: он Герой Социалистического
Хорошо, что в свет выходит книга, посвященная жизни и деятельности Александра Александровича Архангельского, с которым я дружен уже многие годы и которого глубоко уважаю и люблю [предисловие А.С. Яковлева было написано еще при жизни А.А. Архангельского].
Уверен, что такая книга о нашем старейшем заслуженном авиаконструкторе будет интересна самому широкому читателю, так как она ярко рассказывает о рождении и становлении детища нашей партии и народа - советской авиации.
А.С. Яковлев, академик
29/VIII 1978 г.
Расставание
Неяркий свет керосиновых фонарей выхватывал из сумерек доски перрона, фронтон вокзала, силуэты суетящихся пассажиров, монументальную фигуру станционного жандарма и вагоны готового к отправке поезда. Шура, приникнув грудью к открытому окну, кусая изо всех сил губы, чтобы не расплакаться, впился взглядом в бледное лицо отца, стоявшего на перроне.
В эти мгновения воспоминания его коротенькой детской жизни молнией проносились в голове. Детская в их доме на Комиссариатской улице в Казани. Игры с братьями, старшим - Борисом и младшим - Володей. Уроки их гувернантки и прогулки с ней. Необозримые просторы Волги. А больше всего он любил вечера, когда отец, Александр Семенович Архангельский, вернувшись из университета, где он был профессором литературы, или, как тогда говорили, изящной словесности, пообедав, звал детей к себе в кабинет. В кабинете, заставленном застекленными шкафами с книгами, стоял большой диван. Дети немедленно залезали на диван с ногами, прижимались к отцу. Сам Шура больше всего любил прильнуть щекой к теплому папиному жилету, а тот, обхватив левой рукой худенькие плечи ребенка, начинал рассказывать сказки. Сказок он знал множество и, кроме того, придумывал их сам. С тех пор Шура полюбил сказки. И спустя более полувека многие инженеры недоуменно переглядывались: на столе у заместителя генерального конструктора они порой замечали книжку сказок.
Отец нежно любил своих сыновей, но, пожалуй, больше всего любил среднего - его, Шуру.
Мать - очень красивую и еще молодую женщину - дети, пожалуй, любили не меньше отца, хотя она была очень строга.
И вот между родителями что-то произошло, и теперь они, дети, навсегда уезжают с матерью из Казани в Москву, к ее братьям домовладельцам Поповым.
Звонко ударил станционный колокол, ему отозвался свисток кондуктора, прогудел паровоз, лязгнули буфера, и поезд тронулся с места, увозя Шуру навсегда из самой счастливой страны его детства.
...Москва показалась Шуре огромной и оглушительной. Трамваи, извозчики, пешеходы - все это мелькало перед глазами, звонило, шумело, кричало.
Семья поселилась на Покровке, в одном из пятиэтажных домов, принадлежавших Поповым, в большой пятикомнатной квартире на верхнем этаже.
Детей тут же определили в гимназию. Старший, Борис, стал ходить во 2-ю гимназию на Разгуляе, где потом разместился строительный институт. А Шура и Володя - в 4-ю. Она находилась неподалеку от их дома, у Покровских ворот, в старинном синем дворце, раньше принадлежавшем графу Разумовскому. Тогда еще Шура не знал ни профессора Николая Егоровича Жуковского, который жил поблизости в небольшом домике в Мыльниковом переулке [теперь улица Жуковского], ни того, что сам Николай Егорович в свое время учился в этой же гимназии.