Коснусь тебя
Шрифт:
У меня покалывало в затылке — легкое предупреждение, что, возможно, я совершил ошибку, согласившись на эту работу. Обычно я отказывался от таких проектов, как ремонт дома Уитлоков. Высокопоставленные богачи всегда умудрялись попасть в таблоиды со своими именами и фотографиями в связи с тем или иным скандалом, привлекая нежелательное внимание к семье и тем, с кем они были связаны. Но когда этот человек предложил поселиться в его высокозащищенном поместье с круглосуточной современной охраной, я решил немного отступить от собственных правил.
ГЛАВА 4
Сиенна
Свадьба года наконец-то закончилась. И мне как-то удалось продержаться до конца, не облевав невесту. Эта чертова сука была до тошноты счастлива, и весь этот чертов день хвасталась своей победой перед моим лицом. Теперь Эленор официально была Уитлок, а юридически — моей мачехой, и от этой мысли у меня сразу же началась изжога.
Была почти полночь, а они все еще танцевали под звездами с несколькими гостями, которые не были готовы отойти от обильного количества бесплатного шампанского, все еще предлагаемого на серебряных блюдечках. В буквальном смысле.
Обычно, когда стояла на этом самом месте, я смотрела на розарий, окрашенный в нежно-желтые и ярко-розовые цвета. В детстве я проводила много часов в саду, играя с мамой, слушая ее рассказы о том, как садовые феи раскрашивали каждый бутон розы ранним утром, чтобы мы могли увидеть его красоту к восходу солнца.
Но сейчас, когда я стояла на крыльце с видом на то, что раньше было садом, все, что я видела, — это пейзаж, красоты которого лишили потому, что она хотела провести свадебную церемонию именно здесь. Из всего поместья в четыре тысячи акров ей нужно было выбрать именно розарий.
Я видела, как мой отец шептал ей на ухо, а она улыбалась, как чертов лепрекон, который только что нашел неуловимый горшок с золотом. Боже, я не могла вынести их совместного вида. Как она цеплялась за отца, словно пиявка, заняв место мамы. Как он мог заменить ее? Как мог так легко забыть, кем была моя мама для него, для нас? Это была самая страшная пытка — смотреть, как он строит жизнь с другой женщиной, как будто моей мамы никогда не существовало.
— Привет.
Я оглянулась через плечо на Спенсера.
— Привет.
— Ты в порядке?
— Нет. — Я вытерла слезу, которая грозила вырваться наружу.
— Тогда хорошо, что я принес это. — Сайлас подошел с тремя рюмками и бутылкой текилы и поставил их на столик в патио.
Спенсер повернулся лицом к Сайласу.
— То, что ты напьешься, ничему не поможет. Завтра утром он все равно будет на ней женат.
— О, я знаю. Но если напиться сейчас, то это дерьмовое шоу превратится в вечеринку на троих.
— Алкоголь — это твой ответ на все вопросы?
— Прямо
— Господи, Сайлас. Не думаешь ли ты, что пришло время принимать дерьмо всерьез?
— Так и есть! — огрызнулся Сайлас. — Я воспринимаю это дерьмо всерьез. И очень серьезно отношусь к тому факту, что наш отец женился на золотоискательской сучке. Я очень серьезно отношусь к тому, что моя младшая сестра здесь плачет.
— Сайлас, перестань. — Я встала между ними, и он наклонился через мое плечо, чтобы приблизиться к лицу Спенсера.
— И я очень серьезно отношусь к тому, что мой гребаный брат-близнец бросил нас, — процедил он сквозь стиснутые зубы.
Спенсер шагнул вперед.
— Может, хватит всем вести себя так, будто мой уход из этого проклятого дома — это какая-то гребаная трагедия?
— Это не трагедия, Спенсер. Это чертовски трусливый поступок. Вот что это такое. — Сайлас попятился назад, его челюсть была гневно напряжена, а глаза горели. — Убегать от своих проблем — вот что делает трус. Это то, что делаешь ты.
— По крайней мере, я не пью и не трахаю свою жизнь.
— Хватит! — крикнула я. — Вы оба, остановитесь.
Я переводила взгляд с Сайласа на Спенсера.
— Вам не кажется, что у этой семьи и так хватает проблем? Мы потеряли маму. Последнее, что нам нужно, это потерять друг друга.
Они оба уставились друг на друга, пытаясь скрыть свою боль гневом.
Я посмотрела на Спенсера.
— Ты, прекрати пытаться быть взрослым здесь. А ты, — я перевела взгляд на Сайласа, — налей нам несколько гребаных рюмок. Мне пришлось пройти через этот гребаный сатанинский ритуал, который они называют свадьбой, трезвой, так что я заслужила эту чертову выпивку.
Плечи Сайласа заметно расслабились, он вытер рот тыльной стороной ладони, прежде чем налить текилу.
Он протянул мне рюмку, и алкоголь пролился на мои пальцы.
— Хреново быть несовершеннолетней, не так ли?
— Только если твой отец притворяется, что у него есть мораль, когда дело касается его дочери, но при этом без проблем рушит наши жизни из-за какой-то женщины.
Я залпом выпила текилу, алкоголь щипал горло и обжигал желудок, пока оседал.
Сайлас поставил стакан Спенсера на стол, но Спенсер не сдвинулся с места.
Я закатила глаза.
— Боже мой, может ты перестанешь вести себя как гребаный священник и просто выпьешь? Если и есть время для того, чтобы мы напились вместе, то это сегодня.
Несколько секунд Спенсер оставался неподвижным, явно для драматического эффекта. Когда он, наконец, взял свой стакан, мы с Сайласом радостно закричали, наливая каждому из нас по новой.
Мы втроем сидели на крыльце и разговаривали, позволив себе несколько часов не думать ни о маме, ни о папе, ни о злой новой мачехе. Было приятно быть вместе вот так — братьями и сестрой, которые дразнились, а не ругались. Смеялись, а не кричали.