Чтение онлайн

— Сорока, к тебе выдвигается Барух. Поступаете в подчинение лейтенанта Арнаутова, — сообщил мне Багателия в наушник. — Задача — стандартная.

Оказание помощи раненым, понятно. Я оглянулся — но вместо Баруха вдруг увидел ту самую журналистку — Смирнову. Одной длинной перебежкой, пригнувшись, она добежала до меня, подняла забрало шлема и сказала:

— Коллега! Выручай, я жутко накосячила: у меня дроны не зарядились, снимать нормально нечем. Дай фотик погонять, а? — и глянула на меня своими широко открытыми зелено-карими глазами. — На «Дрозде» верну!

— Э-э-э… — я, честно говоря, растерялся.

С одной стороны —

«Экспедицию» мне было отдавать жалко. С другой стороны — я ее прекрасно понимал. Пару раз так же косячил: то флешку не вставишь, то батарейка черт знает, почему разрядится, а запасная… Коллапсировала! Была — и нет. Имелся еще и третий момент: судя по моему недавнему поведению, я из-за фотоаппарата мог сильно подставить ребят, да и вообще — аппаратура действительно мешала, особенно, если представить, что придется кого-то лечить и тащить.

— Головой отвечаешь, — вздохнул я, снимая с плеча сумку с техникой. — Он дорог мне как память.

— Верну в целости и сохранности, — подмигнула меня она. — Моя фамилия Смирнова. Пресс-служба.

— Сорока, Восьмой экипаж, — представился я. — Давай, Смирнова, береги себя, а мне пора — вон лейтенант Арнаутов ведет своих гренадер на штурм вражеских флешей…

Разглядев среди легионеров Баруха, я устремился за ним.

На бегу я оглянулся: Смирнова замерла за ларечком и снимала. Меня, Бляхера, все вокруг.

Странно было чувствовать себя по другую сторону объектива.

Наиболее похожий на «Мастодонта» вариант, только колес должно быть восемь пар и по размеру он — раза в три больше. Ну и обвеса с оружием целая куча.

Смирнова

Глава 17

Людей выбрасывают из окон

Манипуляторы ОБЧРа вцепились в стальную дверь, сервоприводы загудели — и вырвали преграду с мясом, к чертовой матери. Офицеры Пятой центурии вломились в помещение одновременно через выломанную дверь и окна, стремительно и смертоносно. Раздались короткие очереди, крики…

Внутри шел штурм. Сколько таких штурмов я уже видел — три? Четыре? После каждого из них мы с Барухом нагружали ранеными универсальную платформу, собирали группу из тех, кто пострадал менее серьезно и мог передвигаться сам, и сопровождали их к полевому лагерю. Делали столько рейсов, сколько потребуется. Пациентами нашими становились по большей части женщины, редко — дети. Детей у рефаим вообще было мало, а в поселении под куполом — и вовсе наперечет.

Помощь я оказывал на месте: раны в основном у гражданских случались легкие, если были получены при штурме: легионеры работали аккуратно. У многих из них в костюмы были интегрированы ПсИны (боевой псевдоинтеллект

с функцией дополненной реальности), которые помогали в полумраке отличить мятежных даяков от гражданских.

Хотя — и без ПсИн разобраться было довольно просто: если женщина — значит, гражданская. Даяки убили всех взрослых мужчин-рефаим под куполом, до единого. Обезглавили и подкоптили их головы: традиция у них такая, старая. Молодежь-то про нее в основном забыла, а вот старики, которых омолодили… Они еще в девяностые такими штуками промышляли, во время этнических конфликтов между даяками-ибанами и переселенцами-мусульманами на Калимантане. Было дело: я много читал про современных даяков в своем юношеском возрасте, после книжки «В дебрях Борнео», и много удивлялся. И вот теперь — встретился в живую.

ОБЧР рядом с нами пришел в движение, видимо, получив приказ по интеркому. Он сделал несколько шагов, отступая от жилой башни, потом в его правой железной руке что-то защелкало, раздался хлопок:

— ЧПОМ-М-М! — оставляя за собой дымный след, граната со слезоточивым газом влетела в выбитое окно, и скоро оттуда послышались вопли даяков.

Из сломанных дверей в это время выбежали две женщины в изящных, легких, но изорванных и грязных одеяниях вроде индийских сари. Острые уши, красивые, но экзотичные на человеческий взгляд черты лица — все это выдавало в них местных. «Эльфийки», рефаимки, если угодно — вот кто это был.

— Тонга ханампу изахау! — я уже язык стер, повторяя эту фразу. — Хо ентинау ану ианао Лахарано Мафана!

«Мы прибыли, чтобы помочь. Мы доставим вас на Лахарано Мафану» — из меня так себе полиглот, если честно. Я знал русский, белорусский, английский на уровне «ай эм нот рашен мафия, ай эм беларашен джорналист!» и кое-что на ассирийском — и всё. Теперь вот потихоньку приходилось осваивать язык рефаим…

Услышав родную речь, женщины с растерянными лицами повернулись в мою сторону. Как объяснил мне Барух — с отключенной Системой местные терялись, были социально дезориентированы. Без привычного виртуального помощника и консультанта они впадали в прострацию, первое время не знали, что делать и как жить. На каждом из освобожденных миров наблюдалась одинаковая картина!

А здесь, под куполом Фено Ланезу, вместо освобождения рефаим получили нечто гораздо худшее, чем прозябание под властью искусственного разума: дикий стресс и ультранасилие. Так себе бонус наверх на крушение привычного миропорядка…

— Тонга ханампу изахау! — повторил я и поманил их рукой к себе, показывая на медицинскую сумку и платформу.

Конечно, мы носили цвет хаки, а не желтую форму, и выглядели несколько по-другому, отличаясь от даяков внешне не меньше, чем рефаим — от нас. Но… О каком вообще доверии могла идти речь?

Из окон жилой башни вниз полетели фигуры в желтых комбезах: их сбрасывали легионеры Пятой центурии. Многие из мятежников не успели облачиться в броню, они ведь отлично тут проводили время за пирами, убийствами и изнасилованиями, мародерам и в голову не пришло задуматься о возможном возмездии — от Системы или от Доминиона. И даяки жестоко ошиблись: теперь офицеры казнили их на месте. Похоже, неоспоримых доказательств безусловной вины внутри башни нашлось предостаточно.

Увидев, как гибнут их мучители, женщины все-таки подбежали к нам — и я тут же занялся их гематомами и ссадинами, чем снова поверг «эльфиек» в состояние шока: о них заботились!