Чтение онлайн

— А может, и не нужно мне ничего совмещать, — прищурился я. — Вдруг я не один такой?

— Адын, говорю! Я докумэнты видел…

— Есть человек — бывалый, опытный. Бывший военный и дальнобойщик, надежный товарищ, — начал я издалека. — У него рекомендация была — иммун-техник, его натаскивали в симуляциях как раз на медэвак. Этот человек кое-что сделал, буквально перед церемонией присяги. Об этом знает только он, я и Грабовский, командир «Чапая»…

— Ора, давай рассказывай скорее, ты меня убиваешь! — взмахнул руками он. — Что он сделал?

— Он заложил себя на добавочные десять лет, чтобы эльфы вылечили

его внучку от ДЦП, — выложил козырь я.

— Имя! Имя, сестра! — возопил Багателия, хватаясь сначала за бороду, потом — за браслет, а потом — за гарнитуру в ухе. — Его же уже могли кому-то отдать!

— Иван Павлович Длябога, — отчеканил я.

— Для кого? — выпучился на меня капитан по имени Одиссей.

— Фамилия такая, — пояснил я. — Длябога. Слитно, в одно слово.

— Понял, я понял! — закивал он и спустя секунду уже орал в гарнитуру: — Зинаида, о солнце моей души! Скажи мнэ, ты куда Длябога определила? Не для кого, а Иван Палыча, техника-иммуна из новеньких! Ах, двенадцатая палуба? О, радость моя, лилия моего сердца, а его никуда еще не определили? Ах, в хозяйство Панченки? Ну, Панченке мнэ есть что сказать! От души спасибо, красавица моя!

А потом повернулся ко мне:

— А ты чего еще — не готов? Давай, умывайся и выдвигаемся за твоим Иван Палычем! Рэзко!

«Рэзко» у меня не получилось, но примерно минут через десять мы все-таки направились в сторону технических палуб, где хранилась планетарная техника и осуществлялся ее ремонт.

* * *

Панченко оказался начальником транспортного цеха одной из ауксилий или кем-то вроде этого. В общем — человек, который мнит себя важной шишкой, а по факту — не шишка, а так, полшишечки. Свирепому проктологу — на один зуб, в общем. Пока Багателия в кабинете за металлической перегородкой делал ему нервы, мы с Палычем стояли посреди гаража и общались.

— А я сразу понял, что тут какая-то дрочь, — поморщился Длябога. — Знаешь, как это определяется? Если насрано в боксах, всё — пиши пропало. Тут — вон какой бардак! Гляди: запчасти валяются, инструмент в беспорядке, грязища, пылища, лужи масла кругом… Это в космосе-то! Где тепличные условия! Роботики! Автоматика! А эти — за-сран-цы!

Последнее определение он проговорил очень громко, да еще и плюнул под ноги, имея в виду, что обитатели гаражного комплекса за нами наблюдают. Похоже, Палыч демонстративно вел себя вызывающе, его шоферское сердце кровью обливалось от неприглядной картины бардака и бесхозяйственности, которые царили в этом самом «хозяйстве Панченки».

— То есть, ты бы здесь все равно не прижился? — поднял бровь я.

— Я бы подрался с ними уже завтра, скорее всего, — фыркнул Палыч. — Надеюсь, в этом вашем Восьмом экипаже все поприличнее.

— Багателия мне показался конкретным, деловым человеком, — пожал плечами я. — Вопросы решает быстро и четко. Думаю — все у него схвачено!

— У нас такой стоматолог был в части, тоже откуда-то оттуда. С кавказского побережья Черного Моря, — задумчиво проговорил Длябога. — Только у него фамилия была — Бигвава. Зубы вырывал очень резко. Дерг — и готово!

— Рэзко! — поправил товарища я и не смог сдержать улыбку. — Но наш Багателия — не стоматолог, он проктолог.

— Проктолог? Рэзко? Боюсь себе представить… —

начал Палыч, и мы заржали вдвоем, как натуральные кони.

Хорошо, все-таки, что нашелся такой замечательный Одиссей, который сумел прокрутить фарш обратно в мясорубку и сделать так, чтобы мы с Длябога служили вместе… Выходя из кабинета вспотевшего и красного, как вареный рак, Панченки, наш будущий командир осмотрел ржущих нас и проговорил задумчиво:

— Ора, вы такие веселые, как будто знаете, где мне взять еще и второго стрелка…

Мы с Палычем вытаращились друг на друга, потом синхронно повернулись к командиру:

— Ну… Вообще-то…

Короче говоря, мы решили подтянуть в Восьмой экипаж не только Палыча, но еще и Раису Зарецкую. Багателия близко к сердцу воспринял тот факт, что она — из настоящих ветеранов, и решил, что такой стрелок ему просто необходим. И не важно, что она себя ни за кого не закладывала. Три года в партизанах и потом — снайпером, в регулярной армии, которая воевала с абсолютным и однозначным злом, это — очень и очень серьезно. Что характерно — нашли мы ее очень вовремя. Сегодня, видимо, день был такой, правильный. Бывают такие дни, когда всё складывается как положено, жаль только, что по сравнению с днями, когда всё валится из рук и идет к черту, их почему-то очень мало.

Буквально за час до нашего прихода в женскую казарму Раиса наотрез отказалась служить в Первой Когорте — из-за Конторовой. Она понять не могла, почему эту садистку там до сих пор терпят.

— Лучше держаться от нее подальше, особенно на поле боя. Пристрелю ведь ее, стерву — пояснила девушка, и в это как-то сразу верилось.

Идти к явным белогвардейцам или к стилягам ей тоже не улыбалось. Она почти согласилась на предложение «Волков Велеса», попросила время до утра — и тут прибежали мы втроем. Багателия, Палыч и я. Увидев конопатую рожу Длябога, Зарецкая долго не думала:

— И этого уговорили? Ла-а-адно, я поняла… Эвакуация — значит эвакуация. Нормальная работа.

Так, постучавшись в дверь моей комнаты, по итогу за один вечер центурион-капитан Багателия обзавелся тремя новобранцами. И парой звонков все это официально оформил, общаясь с неведомыми абонентами в своей оригинальной агрессивно-родственной манере: он стоял посреди коридора, кричал в гарнитуру, хвалил, ругал, размахивал руками… А в какой-то момент радостно щелкнул пальцами.

Одновременно с этим каждому из нас — мне, Палычу и Раисе — на браслеты пришло оповещение о зачислении в Восьмой экипаж Отдельного эвакуационного отряда. После этого — пиликнуло сообщение о поступлении бонусов. Я увидел обещанные пять тысяч, Длябога получил три с половиной, Зарецкая — две. Несправедливо?

«Справедливости нет, полковник!» — я точно слышал эту фразу в каком-то фильме, но никак не мог вспомнить, в каком именно. «Бригада?» «Бумер?» Что-то из этой оперы. В любом случае — бонусы тут заменяли валюту. И даже две тысячи — это очень хорошо. Потому что когда у тебя есть две тысячи, и нет двух тысяч — это уже четыре тысячи!

— Ровняйсь! — вдруг рявкнул Багателия, и мы вытянулись во фрунт прямо в коридоре у входа в женскую казарму. — А-а-атставить. Вольно. Ора, я вас от души поздравляю с зачислением на действительную военную службу и еще больше поздравляю с тем, что у вас теперь такой замечательный командир!