Косморазведчик. Атака
Шрифт:
Приём был великолепен.
Они не успели проехать и полчаса, как им встретился дежурный разъезд. Узнав новости, возбужденные амазонки помчались в город, оповещая всех на пути. За воротами столицы их встречала уже тысячная толпа.
Столица представляла собой укрепленный каменными стенами город с населением около пятидесяти тысяч человек. Называлась она Дармелон.
Жительницы приветствовали свою чудом спасшуюся принцессу и её освободителя. Они жадно рассматривали Алексея, комментируя его рост, вооружение и коня. Мужчин видно не было.
Во дворце Алексея сразу провели в отведенные покои, доставив туда
Едва Алексей вошел в зал, все взоры устремились на него, и в огромном помещении повисла мертвая тишина. Не менее трех сотен пар глаз изучали его — кто с восхищением, кто с опаской, а некоторые — с недоумением и плохо скрываемой враждебностью. Три сотни женщин и ни одного мужчины.
— Сюда, Ричард! — Голос принцессы Кадур разорвал тишину.
Алексей поклонился всем общим поклоном и направился на указанное место рядом с принцессой. Кадур приветливо улыбнулась ему.
— Королева-мать уже всё знает. Сейчас она сама будет здесь.
Трижды гулко ударил барабан, и в залу вошла правительница, сразу направившись к своему месту во главе стола. Все амазонки приветствовали её.
Это была потрясающей красоты женщина примерно сорока лет. «Какова же она была в молодости?» — мелькнула у Алексея мысль.
Жестом королева-мать усадила всех, но сама осталась стоять. Её взгляд впился в Алексея, оказавшегося от неё буквально в трех шагах.
— Сегодня, надо признать, необычный день, — начала она. — За нашим столом впервые находится мужчина. Причем, судя по рассказу принцессы, мужчина столь странный, что мы решились на подобное нарушение наших традиций. Мужчина, оказавший неоценимую услугу нашему дому. В то, что мне поведала принцесса, трудно поверить: он один изрубил сотню работорговцев. Но и не верить невозможно: в наших подземельях готовятся к беседе с палачом десяток уцелевших из них. Все это с трудом укладывается в голове. Что ж, наша благодарность будет соответствовать содеянному. — Она обратила свой взор прямо на Алексея. — Скажи, мужчина, чего ты желаешь, и ты получишь всё, что в состоянии представить твоё воображение. — В её взгляде явственно читалась брезгливость. Конечно, после того, как выполнишь предназначение.
Алексей насторожился. «Интересно, что она имеет в виду?» — подумал он, поднимаясь со своего кресла. Его густой сильный голос, привыкший перекрывать шум волн и усиленный акустикой зала, пророкотал над собравшимися, подобно грому, вызвав невольное перешептывание в зале. Лишь Кадур с подругами сидели невозмутимо и гордо, как бы выражая всем своим видом: «А что я вам говорила?»
— Я благодарю королеву-мать за высокую оценку моих действий, хотя и выраженную весьма своеобразно. — Перешептывание за столом мгновенно стихло. — Королева даже не потрудилась назвать моего имени. Меня зовут Ричард Львиное Сердце, и заверяю вас, это имя хорошо известно во многих странах. Я не знаю, о каком предназначении говорила королева. Мне кажется, я выполнил своё предназначение во время схватки у озера, хотя в этом для меня и нет особой чести. Любой рыцарь в моей стране пришёл бы на помощь дамам, попавшим в беду. Что касается награды, её я уже получил сполна в виде улыбок спасенных девушек. Другой мне не нужно. Кроме того, — Алексей улыбнулся, — девушки рассчитались
Среди собравшихся за столом амазонок, уже успевших узнать все подробности происшествия у озера, послышались прысканье и смешки. Не смогла сдержать улыбки даже королева-мать, нахмурившаяся было при первых фразах Алексея.
— Наверное, принцесса Кадур говорила Вам, Великая королева-мать, что я — странствующий рыцарь, изучающий искусство боя у разных народов. Если мне будет позволено делать это и у вас, я буду очень признателен. Я закончил. — Алексей коротко поклонился королеве-матери и сел.
— А ты дерзок, рыцарь. И верно ли я поняла — ты отказываешься от золота? — Ответ Алексея явно удивил королеву. — Впервые встречаю такое. Обычно все мужчины, которых нам удается захватить на наших землях, оказываются здесь именно из-за него.
— Но не я. Мои наставники были мудрыми людьми, и я стараюсь не забывать их уроков. Они учили меня всегда помнить, что власть и богатство недостойны внимания рыцаря. Лишь слава и любовь при жизни способны оставить добрую память о рыцаре после его смерти. Ведь там, за гранью, всем нам уготована яма одного и того же размера — и королю, и бедняку. Золото и власть там не нужны.
— Слава и любовь… И ты хочешь добиться славы, выведав у амазонок их военные секреты?
— Я никогда ничего не беру просто так. Взамен я делюсь своим искусством. — Голос Алексея был холодным: его уязвило выдвинутое обвинение. — Кроме того, я ведь не настаиваю. Можете и дальше носиться со своими секретами. Я обойдусь.
В зале повисла мертвая тишина.
— Ты действительно дерзок. Не боишься, что я прикажу бросить тебя в подземелье к остальным волосатикам? Несмотря на твои заслуги.
— Нет, Светлая королева-мать, не боюсь. — Возмущенно-негодующий шум пронесся над столами. — Это лишь кажется, что правители вольны делать все, что захотят. На самом деле умный правитель старается не делать того, чего не одобряет большинство его подданных. В противном случае это плохой правитель. Бросить в темницу спасителя принцессы прямо из-за пиршественного стола, накрытого в его честь — такое вряд ли одобрили бы рядовые амазонки. Из того, что я успел увидеть у вас, у меня сложилось впечатление, что ты относишься к умным правителям. — Шум за столом смолк.
— А ты ко всему ещё и умен. Действительно, ты странный мужчина. А если бы на моем месте оказался неумный правитель, ты рискнул бы повторить свои слова? — Королева ожидала ответа с явным интересом.
— Возможно. Мастера боевых искусств трудно упрятать в темницу против его воли.
— А не слишком ли ты переоцениваешь своё воинское мастерство?
Алексей лишь молча пожал плечами в ответ.
— Может быть, ты что-нибудь продемонстрируешь нам прямо здесь и сейчас?
— Почему бы нет? — Алексей бросил взгляд на уставленную яствами столешницу. — Возможно, будет немного шумно. Он взмахнул рукой, и шестисантиметровая доска из камень-дерева треснула под его ударом, обрушив на пол часть посуды и блюд. Изумленное «а-ах!» пронеслось над залом, а Кадур с подругами ещё выше вскинули подбородки всё с тем же выражением «ну что я вам говорила?» на лицах.