Шрифт:
Роберт Марек Фальзманн
Космопол
– Не трогайте, это опасно...
– Томмс отбил вверх руку профессора.
Станков с недоверием присмотрелся к серому камню, возвышающемуся над скользкими губчатыми мхами цвета ржавчины. Его взгляд обежал синюю, пузырящуюся поверхность болота и уперся в понурые густые заросли, окружавшие долину.
– Эта каменная глыба?
– Он неуверенно повернулся к вездеходу.
– Но ведь это обычный сланец.
– Конечно... сланец-поганец...
– Томмс стоял, положив руку на рукоять висевшего у бедра излучателя, и, казалось, к чему-то принюхивался.
– Он ходил по болоту и прислушивался к чему-то, что заставляло подрагивать кустики мха.
– Минимум пять тысяч вольт... С пяти тысяч вольт начинается напряжение, которое дает этот камешек, натуральный разрядник, - лицо его побледнело.
– И меньше не бывает, даже в дождь, а дождя тут давненько не было, настолько давно, что меня это не на шутку тревожит!..
Адамс, опершись на приоткрытый люк, замерял концентрацию излучаемого болотом потока ионов. Результаты ему явно не понравились - он зло захлопнул крышку датчика, показал в сторону гор и сказал:
– Не везет тебе, проф, погорели наши планы. Через несколько минут начнется карусель, бежим!!!
– И побыстрее!
– Томмс бесцеремонно подтолкнул Станкова к люку.
– Чтобы не было с тобой хлопот...
– Это так страшно?
– Профессор неохотно влез в свой гамак.
– Стоит ли пугаться какого-то дождя... и за каким чертом эти путы?
Сопя от напряжения, Томмс втиснул экзобиолога в переплетение эластичных захватов и тяжей.
– Счастливы те, кто не знают истины, - сказал он, заползая в такую же сетку; лицо его было испуганным.
– Готовы!
– крикнул он, обернувшись.
Герметические переборки системы биологической защиты, урча поршнями, захлопнулись, разделив вездеход на несколько автономных отсеков.
– Только под себя не делать, сменного белья у нас мало, - раздался из интерфона голос командира группы Калины.
– О чем он?
– Спутанный профессор с трудом повернул голову к Томмсу.
– Мать-Земля, неужели тебе ничего не растолковали перед высадкой? Сержант, обычно собранный и улыбчивый, сейчас дрожал всем телом, по лицу у него ползли крупные капли пота.
– Говорили, что это единственная планета, где живое и мертвое сплелось для экзобиолога в гордиев узел.
– Идиоты!
– пытаясь побороть страх, Томмс строил гримасы, рассмешившие профессора.
– Ты выглядишь так, словно с тебя сейчас живьем станут обдирать кожу, Станков позволил себе улыбнуться.
– Что, этот дождь в самом деле такой страшный?
– К черту, поговорим, когда распогодится!
– крикнул Томмс, и в тот же самый миг экзобиолог протяжно завыл, словно сирена "Титаника" перед самым столкновением с айсбергом.
– Это только увертюра, - выдавил сержант, плюясь слюной во все стороны.
– Подожди финала, браток, и приготовь легкие, чтобы спели на "бис"...
Оба, скрученные ужасной болью, разразились истошными воплями людей, которых пожирает заживо медведь.
– Это... меня убьет...
– простонал экзобиолог, чувствуя, как набухает потом его белье.
– К сожалению... нет...
– Голос сержанта прервался, на смену ему пришли мрак и невыносимый грохот молота, колотившего что есть мочи по наружной обшивке вездехода.
Все вибрировало, тряслось и голосило.
– Что это было?
– Экзобиолог глубоко вздохнул.
Хотя физически он был едва ли не раздавлен, с психикой все обстояло хорошо, даже чересчур.
– А кто его знает!
– Томмса вырвало.
– Официально это называют молекулярным резонансом, неофициально - дискотекой святого Витта. И всегда это связано с дождем.
– А экранировать это нельзя?
– Станков перевесился через край гамака и последовал примеру Томмса.
– Конечно, можно - километровой толщей скалы или бегством на стационарную орбиту, где кружит "Гефест", - в открывшемся люке стоял Калина, поддерживая Адамса.
– Ну вы тут и напаскудили...
– брезгливо сказал он, поскальзываясь, прошел к креслу и осторожно положил на него пилота.
– Шок?
– Томмс дрожащими пальцами - пытался распутать сеть, в которую был упакован.
– Хуже. Выпал из гамака, - Калина задумчиво посмотрел на профессора. Как профессор по внезапным формам жизни вы должны разбираться и в людях...
– начал он медленно.
– Я не врач, не хирург, - Станков с беспокойством отметил, что левая рука пилота безжизненно повисла, а комбинезон неестественно бугрится над предплечьем.
– И все же...
– Калина отстегнул сеть и помог экзобиологу вылезти из гамака.
– Я постараюсь, конечно... но лучше было бы вернуться на базу... и раненого туда отвезти...
– Он прервался, видя в глазах командира решимость и злость.
– Как везти? На чем? Это, - Калина пнул стену, - теперь металлолом. Моторы рассыпались.
Адамс со стоном пошевелился:
– На будущее - нужно выключать все, даже часы. Этот проклятый резонанс только и дожидается чужого ритма... промедлишь на секунду, и механизм рассыпается...
– Он вскрикнул: Станков, нерешительно задрав ему рукав, коснулся перелома.
– Простите, у меня еще дрожат руки...
– попытался профессор оправдать свою неуклюжесть.
– Ну?
– спросил Калина, когда Станков ощупал руку пилота.
– Нужно бы сделать рентген...
– Станков безрадостно смотрел на открытый перелом и подсохшую толстой коркой кровь.
– Может, еще операционный стол, ассистента и анестезиолога?
– кряхтя от боли, Адамс положил руку на подлокотник.
– Но ведь...
– Профессор покосился на Томмса, словно ожидая от него помощи.