Кошка Шредингера
Шрифт:
– Я читала твои мысли об упущенных возможностях и разных вариантах событий, - не успев толком авторизоваться, кинула мне сообщение Кошка.
– Ага, - согласилась я.
– Ты очень правильно все понимаешь, хотя и довольно стихийно.
– Как стихийно?
– Ты чувствуешь это интуитивно.
– Что именно?
– Цитирую: "А вот еще бывает, взял ты билет на поезд. И едет он по намеченному маршруту, и на стене висит расписание, в котором черным по белому написано: такая-то станция - тогда-то, стоянка столько-то минут"...
– Постой,
– Мне дал Rif. Разве он тебе не говорил, что послал мне лог? Этот лог у меня сейчас открыт.
– Ах, да... Он сказал, что "послал одной". Ты же не предупредила, что ты и есть эта "одна".
– Забыла... Итак, цитирую дальше: "Вдруг какая-то зараза переводит стрелку. Нового расписания на стену не повесили, а старое уже неактуально".
– Ага, и что?
– Погоди, дальше самое главное. "А где-то в параллельной Вселенной, там, где никакой гад не перевел стрелку, несется твой поезд, и ты в нем, и сейчас тот ты подъезжаешь, должно быть, к запланированной и давно ожидаемой станции, указанной в расписании. Ты этого никогда не узнаешь".
– Да... я об этом много думала.
– Так я тебе хочу сказать: это все так и есть.
– ?
– Действительно твой поезд в параллельной Вселенной несется сейчас по старому расписанию, как ты говоришь. Хотя это не совсем точно на самом деле. Это не Вселенная... Люди привыкли слово "параллельная" сразу связывать со "Вселенной".
– Ага, а еще есть параллельные прямые...
– Не суть. Суть в том, как пересесть в нужный поезд, ведь правда? И как сбежать с маршрута, где вокруг - только жуткие промышленные города и адские зловещие факелы ТЭЦ? Или еще хуже - с маршрута, который скоро окончится тупиком? Темным тоннелем, в конце которого нет света? Потому что стрелки переводятся каждый день, и более того - каждый миг. Как тебе это?
– Мне это... ну, страшно.
Пока мы говорили, я открыла окно ее личной информации. Там, мягко говоря, было не густо. "Мертва наполовину", было написано в разделе, где полагается быть сведениями о личности юзера. Ник ее и в аське был Кошка Шре. Сейчас можно писать ники кириллицей.
– Так о чем ты хотела поговорить?
– спросила я.
– О поездах, стрелках и параллельных путях.
– Конкретнее...
– Могу помочь.
– Да в чем?!
– Управлять поездом. Помнишь Макара**?
Один говорил - куда хотим, туда едем, и можем, если надо свернуть;
Другой говорил, что поезд проедет лишь там, где проложен путь...
Ну и так далее... Избежать перевода стрелок... Тупиков, темных тоннелей...
– Хватит, может быть, уже?
– мне стало порядком надоедать это философствование.
– Ты что, ведьма, магичка?
– Нет...
– Ну а зачем тогда все это говорить?
– Я действительно могу помочь. Ты мне не веришь?
– Нет, конечно.
– Зря. Твой поезд подъезжает сейчас к такому... узлу, развязке... И лучше бы тебе не прозевать, когда опять переведут стрелку! Образно
– А какой образной системой ты пользовалась до этого?
– спросила я.
Мне, естественно, стало не по себе от упоминания об очередном переводе стрелки.
– Своей, - захихикала она (по крайней мере, смайлик свидетельствовал о том, что она захихикала).
– А в твоей образной системе как обозначается то, что ты называешь теперь "стрелка"?
– В моей... ну, я это называла "переключение". Щелк! И включилась другая программа.
– А кто включает?
– Да кто угодно. Обстоятельства. Выбор. Иногда - внешние факторы. Чаще всего "гад, который перевел стрелку" - сам человек. Ты, я... Причем мы это делаем совершенно неосознанно и потом говорим: "какой-то гад"...
– Все это, конечно, очень интересно, но тут мы бессильны что-либо изменить, - сказала я ей, чтобы, наконец, отделаться.
Тема была для меня слишком близкой и болезненной, чтобы еще раз перемалывать ее со случайной знакомой.
Почему-то еще в достаточно раннем возрасте я представляла, нет, знала, что буду старой. Я уверена, что никто из моих ровесников тогда об этом не задумывался: возраст сорок-сорок пять лет казался порогом, за которым люди уже не живут, - так, доживают, в лучшем случае. Я же знала о собственной будущей старости всегда и втайне надеялась, что, может быть, за то, что я уже заранее много раз пережила ее в предвидении, в разнообразных вариантах болезни и одиночества, даже нищеты, - за это мне Кто-то-Там-Наверху пошлет хотя бы спокойную и счастливую старость (насколько она вообще может быть таковой).
Случались у меня другие предчувствия, когда я заранее видела и представляла, кем могу стать. Проходили годы, я не становилась ни этим, ни тем, но все образы, все так и не сбывшиеся варианты моей судьбы оставались мне дороги, как будто еще ждали меня где-то.
Уже закончив университет и даже основательно забыв все, что я там постигла, я часто ловила себя на мысли: "Когда я буду учиться на таком-то факультете..." На том, на который на самом деле я не пошла, выбрав в свое время другой.
Умом я прекрасно понимала, что учиться я больше никогда не буду. Нельзя учиться на всех факультетах зараз, нельзя стать одновременно художником, музыкантом, математиком, писателем, ученым, оставаясь при этом всегда молодой, вечно влюбленной, вечно ожидающей того, единственного, и вечно встречающей его, и - и еще не забыть стать счастливой матерью. Я все еще ловила себя на мысли-чувстве-состоянии: "Когда у меня будут дети..."
Теперь, к моим двадцати девяти годам, я точно знала, что детей у меня не будет: неожиданная беременность, случайная инфекция, неудачная операция... Не хочу говорить подробнее, но вот уж точно, "какой-то гад перевел стрелку". И при этом постоянное ожидание какого-то (теперь уже точно не моего) будущего, где у меня будут свои дети, меня не покидало.