Чтение онлайн

Так как объем желудка Синей Бороды был в четыре раза больше моего, мой друг продолжал жадно набивать свой живот треской, когда я, насытившись сверх меры, окинул взглядом инспектора гостиную, чтобы оценить, как идет процесс ремонта.

Прогресс от усилий обоих чернорабочих был налицо. В то время как Арчи клал паркет, Густав, обливаясь потом, с неизменно высунутым и неконтролируемо извивающимся языком клеил обои на стену. Когда он взглянул на меня, то оставил все свои дела и подошел ко мне, высоко поднял и запустил свои толстые как сосиски пальцы в мой мех, чтобы, как он всегда с удовольствием выражался, получить «остро необходимые единицы ласки».

Арчи, который

абсолютно сжился с ролью слесаря и плотника, притащил в квартиру все возможные бесполезные — а я полагаю, только бесполезные — агрегаты, которые раздобыл в округе радиусом в сотню километров. Мне кажется, там была даже машинка по очистке носа от козявок. Хотя нас обоих связывала большая симпатия, он не мог не сдержать замечания по поводу моей породы: сказал, что в данный момент в моде бирманские кошки, а мой типаж уже устарел. Густав в ответ возмутился и заверил меня, что мне не следует слушать этого злого дядю Арчи.

Я и не собирался слушать, а спрыгнул вниз из рук моего друга и вернулся в ванную комнату, где меня ожидал Синяя Борода возле пустой, чисто вылизанной плошки. В благодарность за мое гостеприимство он хотел сдержать свое обещание, данное прошлым днем, и познакомить меня с «другим всезнайкой».

Встреча с другим всезнайкой превзошла все ожидания и обещания, которые сыпались из Синей Бороды по дороге. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что все, что я сейчас расскажу, будет справедливо подвергнуто сомнению. Потому что если бы я сам не видел все собственными глазами, то, честно говоря, никогда бы не поверил. Но такова проклятая правда, и я решил для себя хотя бы не преувеличивать.

Синяя Борода привел меня к увитому со всех сторон растениями старому дому, который располагался в самом отдаленном углу нашего района. Пряничный домик выглядел изнутри как сокровенная мечта продвинутого молодого менеджера, который был охвачен желанием устроиться как эти вип-персоны на час из Беверли-Хиллз, которые ежеминутно ухмыляются с экранов телевизора. Стильный до абсурда, миниатюрный шале, что-то в этом роде рекомендует своей семье преуспевающий дизайнер. Самой примечательной особенностью этого дома была пустота. Главным предметом обстановки, смысловым центром каждого помещения был либо уникальный напольный ковер, либо полированный белый мрамор. Мебель и другие вещи были расставлены крайне экономно, как на выставке.

Было как-то не по себе. Куда люди подевали такие вещи, как шкатулка для шитья или принадлежности для чистки обуви? Разве у них не сохранилось ничего в память о детстве? Куда они, черт побери, распихали весь этот дурацкий, мелкий хлам, который накапливается со временем во всяком хозяйстве? Вместо домашней утвари здесь были исключительно такие предметы, которые создавали впечатление, будто их позаимствовали из Музея современного искусства в Нью-Йорке.

Через приоткрытую входную дверь Синяя Борода и я проникли в гостиную, где находились только тяжелая кушетка, музыкальный центр с CD-плейером плюс стойка с дисками классической музыки. На белых стенах висели два постера. Первый был сильно увеличенным снимком женского полового органа, второй — мужского пениса. Воистину здесь обитал ценитель искусства! Какая противоположность вкусу Густава или, точнее говоря, безвкусице. Парню однажды пришло на ум вырвать из календаря репродукцию «Подсолнухов» Ван Гога и прикнопить к стене кнопками, заметьте, кнопками, пока я наконец не разорвал, почти обезумев от ярости, это безобразие на мелкие кусочки. Я спросил себя, сохранили ли хозяева этого вместилища современного искусства отвратительные резиновые коврики в ванной,

как Густав? Или есть ли в их коллекции связанные крючком, возможно еще бабушкой, салфетки, в том случае, если у них вообще когда-то была бабушка. Вероятно, они не ели мяса. А если ели, то наверняка не производили таких отвратительных звуков, как Густав.

С ухмылкой Синяя Борода погрузился в рассмотрение увеличенной фотографии вагины.

— Впечатляюще, — заметил я. — Мы в доме сутенера или профессора искусств?

— Черт побери, я этого тоже не знаю.

Он напряженно задумался.

— Думаю, парень, которому принадлежит эта халупа, как-то связан с наукой. Математика, биология или парапсихология, черт знает что. Во всяком случае, он должен зашибать хорошие деньги, коли может позволить себе весь этот хлам.

— И где же теперь всезнайка, которого содержит этот всезнайка?

Он пожал плечами:

— Без понятия. Но мы можем его поискать.

Мы не спеша отправились по коврам и мрамору, мрамору и коврам и так все дальше, пока нам не стало плохо от всех этих новинок из мира чудес гиперсовременного интерьера. Мы были сыты по горло африканскими тотемами в качестве единственного убранства помещения, от кушеток в стиле Ле Корбюзье, стульев Thonet и комодов Бидемайера, реставрация которых, вероятно, стоила боль-ших денег, чем вся жизнь глупого крестьянина, у которого выманили эту мебель.

Но наконец мы все-таки нашли объект нашего поиска, и эта встреча успешно увенчалась созданием предприятия «Всезнайка»!

Когда мы вошли в расположенный на втором этаже кабинет, я не сразу его заметил — полотно на стене справа привлекло мое внимание. На огромной картине был изображен широкоплечий, опустившийся мужчина лет сорока пяти с большой головой, высоким лбом и приветливыми довольно проницательными голубыми глазами, смотрящий через очки в золотой оправе. Его взгляд выражал ум и любопытство, а в уголках твердого рта, казалось, играло лукавство. На нем был обычный костюм священника: широкий черный сюртук и штаны, заправленные в высокие узкие сапоги. Он стоял среди каких-то неопределенных растений, ветви и листья которых окружали его, отчего возникало впечатление, словно и сам он вырос из земли среди всей этой зелени. Внизу в правом углу картина была подписана безукоризненно изящным почерком: Грегор Иоганн Мендель. Должно быть, хозяин дома был религиозным человеком или картина изображала просто его родственника, возможно, даже отца.

Мой взгляд блуждая скользнул от портрета и сфокусировался на компьютере, перед монитором которого на стеклянном столе сидел наш друг! В первый момент я подумал, что он там заснул. Но потом я увидел, как он ловко двигает правой передней лапой и уверенно пользуется клавиатурой. Это было просто непостижимо! Не этот ли парень вызвал последний крах на бирже? Я уже слышал странные историйки о нашем народе, но эта картина была просто абсурдна, ни природа, ни — того хуже, — «Жизнь животных» Брема!

Пока я был занят тем, что затаил дыхание, ошеломленный, тот оторвался от экрана и с улыбкой взглянул на нас.

— Добро пожаловать, дорогие друзья! Я уже начал беспокоиться, куда это вы запропастились. Синяя Борода говорил мне…

Он заметил мой удивленный взгляд и тряхнул головой, посмеиваясь.

— О, вы поймали меня за баловством. Ну, достижения микроэлектроники опутали мир злейшими чарами: ты должен играть, пока не дойдешь до конца. Итак, не позволяйте вам рассказывать гордым владельцам компьютера, что они нуждаются в этих чудо-машинах исключительно из рациональных причин. Не верьте. Большая часть времени будет потрачена на игрушки. Я не исключение.