Чтение онлайн

– Ну один-то кубок вина разум не затуманит. Небось, не каждый день у наместника за столом сидишь.

– Твоя правда, Демьян Акинфиевич.

– Давай за Ксению! Чтобы выздоровела.

Мы выпили, наместник показал рукой на еду:

– Угощайся.

Я не заставил себя упрашивать – наелся.

Наместник выпил ещё.

– Ты где научился лекарскому делу?

Ага, так я тебе и сказал, что только через четыреста с лишним лет закончу медицинский институт. Конечно – соврал:

– В Париже, у лучших

медикусов.

Наместник покачал головой.

– Умеют же – не то что наши лапотники.

Я чуть не засмеялся.

– Ладно, будет ещё время поговорить. К дочери ступай.

Я вернулся в спальню Ксении. Она уже спала. Осмотрев повязку, пощупав пульс и не найдя поводов для беспокойства, вышел в коридор. Здесь меня уже ждал слуга – проводил в соседнюю комнату, отведённую мне на время ухода за Ксенией. Спросил, что подать к столу.

Есть я уже не хотел и сразу лёг спать. Дома бы беспробудно спал до утра, но здесь внутренний будильник уже через три часа разбудил меня. Проведав больную, я опять прилёг. Ночью ещё дважды вставал и проверял состояние больной.

Так – в заботах и перевязках – прошла неделя. Муторно, обыденно. но выхаживание пациента после операции – едва ли не половина успеха.

Настал день, когда я с лёгким сердцем снял швы.

– Ну, Ксения, на том будем прощаться. Тяжёлого не поднимай, плясать можно будет через месяц – не ранее. Через недельку загляну, проведаю. Будет плохо – пусть батюшка за мной пришлёт.

– Спасибо, Юрий. Я уже хорошо себя чувствую – как раньше.

– Не забудь на свадьбу пригласить.

– Какая свадьба – у меня даже жениха нет.

– Будет, появится вскорости. Хворала ты сильно – о том все знали, а кому жена больная нужна? Ты теперь в свет выйди, в церковь сходи. Пусть все видят, что здорова ты. Вот женихи и объявятся. Девка ты красивая, подточила тебя болезнь немного – да это дело поправимое. Икру поешь да фруктов. Через недельку румянец на щеках заиграет – парни глаз не отведут.

– Да ну тебя! – Ксения засмущалась.

Я поклонился и, забрав сумку с инструментами, вышел из дома. Завидев меня, слуга кинулся открывать ворота. Так и должно быть – встречают по одёжке, провожают по уму.

Дома у Ефросиньи всё было спокойно, тихо и уютно. Поздоровавшись, я первым делом спросил:

– Как конь? Кормлен ли?

– Да знакомец твой, Ксандр, слугу присылал дважды в день, так тот поил, кормил, вычёсывал – даже на улицу выводил, чтобы не застоялся.

Молодец купец, сдержал слово, должник я его.

А вскоре пожаловал и он сам. Обнял меня, похлопал по плечам.

– Вижу, живой-здоровый. Стало быть, хорошо всё прошло.

– Как видишь. Спасибо за коня.

– На том стоим, слово же дал. Пошли в корчму какую-нибудь, посидим, отметим твоё возвращение.

– Давай, я не против. Ты местный, веди, где вкусно кормят.

Мы

с купцом отправились в город, зашли в трапезную на Монастырской. Зал был большой, народа много, не поговоришь по душам. Но, едва завидев Александра, хозяин выскочил из-за стойки и поспешил навстречу с приветствиями.

– Ксандр! Как я рад тебя видеть! Ты с гостем?

– Мой хороший знакомец и лучший лекарь в городе – Юрий Кожин, – представил меня купец.

– Гостям мы завсегда рады! Пройдите в комнату, там спокойнее будет.

Мы прошли по коридору мимо кухни и зашли в небольшую уютную комнату. По нынешнему – кабинет для VIP-персон. Чистый стол со скатертью, стулья вокруг, а не лавки. Почти мгновенно появившийся половой принял заказ.

Кормили в трактире и в самом деле вкусно, а вино было просто отменным.

Мы сидели допоздна: обмыли успешную операцию и моё счастливое возвращение, потом – начало моей лекарской работы во граде Владимире, затем за дружбу, далее я уже помню смутно. А уж как до дома добрался – вообще полный провал в памяти.

Но утром Ефросинья сказала, что привёл меня Александр. Сам едва на ногах стоял, но до двери довёл. Экий молодчина!

Отоспавшись, после обеда я отправился на торг: надо было одежонки подкупить, а то уж пообносился – не амбал, чай.

А там уж разговоров да слухов полно, да и где новости узнавать, как не на торгу. Сегодня в Успенском соборе, оказывается, была вся семья наместника. Ну, то, что сам он был, да жена его – не новость. Дочка пришла – вот что интересно, про которую раньше говорили, что недужная очень, чуть ли не при смерти. А ноне на заутренней службе – жива да здорова. Удивительно сие, стало быть – раньше-то врали?

Слушал я все эти разговоры с удовольствием – всё-таки приложил свою руку к выздоровлению Ксении.

Через неделю решил посетить с визитом дом наместника.

На стук ворота открыл привратник – тот самый, который дал мне от ворот поворот и которого наказывали плетьми. Пренебрежительное выражение его лица тут же сменилось на подобострастное, даже заискивающее.

– Хозяина нет дома.

– Я к боярыне и дочке.

– Милости просим.

Привратник распахнул калитку пошире, согнулся в поклоне. Едва я ступил в сени, слуга с поклоном принял тулуп, проводил в трапезную и исчез.

Через некоторое время по лестнице застучали каблучки, и выпорхнула Ксения, а за ней вальяжно и степенно спускалась боярыня.

Ксению было не узнать! После операции прошло-то чуть меньше трёх недель, а расцвела-то девочка как, похорошела.

Я был удивлён произошедшими переменами и обрадован, что скрывать. Когда женщина болеет – видно сразу. Непокрашена, раздевается без стеснения. А как только здоровье идёт на поправку – губки красит, за причёской следит, а раздевается со смущением.