Коррида, женщины, любовь...
Шрифт:
— Что? — вскричала Стефани. Она подняла билет и уставилась сквозь слезы на дату отправления. «О Господи, завтра!»
Он опять провел рукой по волосам.
— Прости.
Она ничего не понимала.
— Это из-за Пакоте, да? Он навязал мне свое общество, бесцеремонно усевшись в мое такси!
— Пакоте? — Мигель вскинул бровь. — Возвращайся домой, сеньорита, а не то очень скоро ты начнешь меня ненавидеть. Я приеду за тобой, когда все закончится, если, конечно, ты не против.
В открытое чердачное окно лился густой аромат жасмина. Стефани сделала глубокий вдох, пытаясь
— Почему ты хочешь, чтобы я уехала? Если дело не в Пакоте, тогда в чем? Что сегодня случилось?
Мигель смотрел в пол. В эту минуту он казался усталым и постаревшим.
— Я самолюбивый негодяй, спроси у любого. — Он невесело усмехнулся. — Коррида не для малодушных.
Он встал и пошел к лестнице. Стефани заметила, что он хромает.
На второй ступеньке Мигель обернулся.
— Испания хочет, чтобы я женился на Паломе Агилар, — хрипло произнес он, — но моя великая страна не понимает, что я люблю другую женщину.
Он исчез внизу.
Стефани сидела на кровати, размышляя над тем, что произошло. Ей хотелось плакать. Но потом ее охватила ярость. «Хорошо, черт возьми, я уеду! Все равно здесь одни ненормальные!» Еще позже она начала рассуждать: «Да, Мигель — роскошный красавец, кумир испанцев, с которым мне хотелось бы воплотить в жизнь все мои сексуальные фантазии. Но он не обычный мужчина, и его не устроят такие отношения».
К тому же, будучи испанцем с сильно развитым мужским самолюбием, Мигель окружил себя людьми, которые все решали за него — как на ринге, так и вне его. Она не сомневалась, что билет на самолет купил для нее Доминго. Все хотели поскорее убрать ее из жизни Мигеля… и из Испании.
Даже если он искренне ее любит (слова Мигеля еще звучали у нее в ушах), долг для него превыше всего. Поклонники матадора хотят, чтобы он женился на Паломе, значит, так и будет!
Отбросив чувства, Стефани подумала о своей работе и представила, как язвительно усмехнется Боб, когда через несколько дней она появится у него в кабинете. А редактор «Варьедадеса» Марк Гарсия раструбит по всем коридорам, что она ударила в грязь лицом: взялась за непосильную тему, не зная ни языка, ни материала, и провалила задание!
А как она объяснит брату, что его звездный клиент вышвырнул ее со своей виллы?
Что же делать? Уехать ни с чем домой или снять гостиничный номер (в конце концов, у нее же остались билеты на корриду) и написать неофициальную статью?
А может, прийти к Мигелю и заявить, что она никуда не поедет, и пусть он силой выпихивает ее с виллы? Впрочем, ему не составит труда поручить эту грязную работу одному из тех громил-пикадоров, что всегда крутятся возле него.
О Боже, ну и влипла же она! Если вернуться домой и попытаться похоронить свои чувства, они все равно никуда не денутся. Самое трудное — это рвать отношения, которые еще не успели реализоваться. Мигель очаровал ее с первого взгляда, заворожил, одурманил…
«Я люблю его! Не знаю, как это случилось, не знаю даже, каким образом я это поняла. И он не заставит меня уехать! Вся Испания ждет его свадьбы с Паломой? Не дождется! Он мой!»
Стефани решительно
— Мигель! — позвала она, но ответом ей была тишина. — Э-эй!
Он даже не поинтересовался, ела ли она что-нибудь. А между тем голодные спазмы уже давали о себе знать. Ничего не скажешь, гостеприимный хозяин! В кухне не было ни души. Стефани уютно устроилась за столом и нашла закуски, оставшиеся со вчерашнего вечера. Бутылка белого вина тоже была очень кстати.
Билет на самолет был сложен пополам и оттопыривал карман ее брюк наподобие мужского бумажника. Она достала его и развернула на столе.
«Я не поеду домой! Меня там никто не ждет, кроме двух кошек».
Поев и выпив два бокала вина, Стефани приготовилась к схватке с Мигелем — если, конечно, он еще в доме. Она не слышала, чтобы он уходил, но это ничего не значило: матадор передвигался бесшумно, как тигр на охоте.
Она взбежала по лестнице на второй этаж. За первыми двумя дверями никого не оказалось.
— Эй! — крикнула она. — Мигель! Есть здесь кто-нибудь?
Открыв следующую дверь, Стефани почувствовала сладкий запах ладана. Комната напоминала часовню. Перед дубовым столом с затейливой резьбой стояла низкая скамья. На столе возвышались большое деревянное распятие и статуя красивой женщины, ангельское лицо которой озаряла церковная свеча. Богоматерь Дева Мария? На стене позади статуи висела икона с изображением Иисуса Христа, рамку украшала пара четок.
Сначала Стефани решила, что это комната Терезы, но вдруг она увидела возле статуи… маленький молитвенник Мигеля! Она почувствовала себя неловко в чужой молельной комнате. Перед ней открылась еще одна грань характера матадора.
Что это за шум? Стефани прислушалась, склонив голову набок. Как будто где-то течет вода… Она попятилась от алтаря, словно не решаясь повернуться к нему спиной, и пошла на звук.
Толкнув еще одну дверь, она осторожно заглянула в спальню Мигеля. В распахнутом стенном шкафу висела мужская одежда, кровать была застелена темно-синим парчовым покрывалом, резко выделявшимся на фоне белых стен. Из ванной доносился плеск воды.
Стефани отворила очередную дверь и шагнула в густой туман, слабо пахнущий эвкалиптом. Когда в воздухе немного прояснилось, она увидела Мигеля. Он сидел в ванне, погруженный до самого подбородка в горячую пенную бурлящую воду. Глаза его были закрыты, а шум воды заглушил ее шаги.
Кобальтово-синяя глазурованная плитка придавала этой почти мистической комнате ощущение покоя. Массивная белая ванна стояла в центре трехфутового постамента, выложенного той же плиткой, что и стены. Часть пространства занимала аккуратная стопка из синих и белых полотенец и других банных принадлежностей.
Эта ванная предназначалась мужчине, которому нужно расслабить усталые или травмированные мышцы, отдохнуть, побыть в одиночестве. Горячий пар, поднимавшийся от воды, окутывал все предметы. Светло-русые волосы Стефани закурчавились, одежда пропиталась влагой и прилипла к спине.