Чтение онлайн

Они сидели, обнявшись. Ирица отдыхала от страха за него, от одиночества.

– Мне иногда кажется, что до тебя я и вправду была только белкой. Это было весело. Весь «беличий хвост» (она говорила о своих длинных волосах) был утыкан цветами. И листьями. Каждый день новыми! Я нарочно искала поляны, где растут цветы, чтобы сплести из них такой венок, какого у меня не было. А потом ты позвал меня. И с тобой все равно лучше, все равно больше по-настоящему, чем было до тебя.

Берест ничего не ответил… Молодая королевна вышла замуж за бродягу-короля, и он увел ее от ее от высоких лесов

и богато убранных полян… «Без тебя я никогда бы не стал бороться за жизнь так отчаянно. Я люблю этот мир, потому что люблю тебя. Если только мы вернемся назад в наше королевство, я найду тебе золотое дупло, Ирица». Они скоро уснули – она первая, потом и он – оба уставшие от тревог, от разлуки и радости наступившей встречи.

На рассвете Хассем стал разводить огонь, чтобы вскипятить воду. Он мельком бросил взгляд на сидевшего у стены Береста и Ирицу, которая спала, прижавшись к мужу. Тот поднял голову и вдруг встретился с Хассемом ясным взглядом…

Это была первая радость за много дней. Берест словно и впрямь вернулся из дальних краев: расспрашивал о новостях, удивленно озирался. Днем Берест отправился в город. Ирица так боялась его отпускать, что даже хотела идти с ним. Но вызвался Снодрек. Он торжествовал и не мог наглядеться на своего вожака.

Новостей для Береста было много, большей частьюнеутешительных. Илла храбрилась, делая вид, что с ней все в порядке, и на Зорана поглядывала исподтишка… У Хассема помутнели глаза, он был странно возбужден, говорил быстро и горячо и дышал учащенно. Энкино, возмужавший и незнакомый, взял руку Береста и посмотрел на свет. На ладони у Береста остались не сходящие, как след от ожога, отметины чужих пальцев.

– Что он еще с тобой сделал? Ты помнишь, что с тобой было… там? – спросил он.

Берест повел плечом. Ему не хотелось говорить.

– У тебя не болит сердце? – вдруг подозрительно спросил Энкино.

Берест покачал головой.

Они со Снодреком вскоре ушли и вернулись после полудня. Берест устал. Он отвык ходить. За полдня он узнал все, к чему остальные уже притерпелись, посмотрел свежим взглядом на мертвые улицы, вымерзшие бараки, одичавших, голодных людей.

Ирица тревожно прислушивалась к шагам и первая вышла навстречу Бересту. Он ощутил ее незримое прикосновение: на душе вдруг потеплело. Ирица поймала его признательный взгляд.

Из бережливости ели теперь один раз в день, ближе к вечеру. Илла и Ирица закончили готовить, стали раздавать ужин.

– Садитесь за стол! – позвенела ложкой о котелок Илла. – Хассем, не зевай!

Все стали рассаживаться.

Берест молча принял из рук жены миску с похлебкой. Он думал: у нас еще есть еда, а в городе уже настоящий голод. «Люди едят кошек и крыс, начинается мор. Они не догадываются даже сговориться и сделать запасы из того, что находят», – думал Берест.

За едой Энкино сказал:

– Теперь мы можем уйти.

– Потеплеет – и двинемся, – подтвердила Иллесия.

– Мы нашли пекарню, – невпопад произнес Берест. – Там никто не работает. А мука на мельнице была. Ее просыпали, растоптали. А еще они едят муку и зерно прямо так…

Хассем и Илла, оба недавно жившие в рабских бараках, стали

объяснять: рабы всегда получали пищу от надсмотрщиков. Чье дело было готовить, те умели, а остальные ни разу даже не видели, как замешивают тесто или варят крупу.

– Весь город вымрет, – сказал Энкино. – Я знал, что так будет.

Все разом посмотрели на него.

Энкино поднял брови:

– А разве трудно было догадаться? – и быстро, с гневом нахмурился. – Все равно надо было выжечь это гнездо!

Ему никто не возразил, только Зоран вздохнул.

– Пора – что?.. – вдруг отрывисто обронил Берест. – Пора собирать людей. И припасы, какие еще остались. На сколько их хватит для всех? Из чего их можно пополнить? Ну, кроме крыс и кошек, – он погладил Зоранова кота.

Илла отложила ложку и удивленно спросила:

– Ты что, хочешь собрать в замке запасы, чтобы кормить всех?

Энкино недоверчиво посмотрел на обоих.

– В набат ударить, – предложил Берест. – Созвать людей.

Зоран удрученно покачал головой:

– Какой тебе набат?

– И пожарной каланчи нету?

Этого никто не знал.

– Подождите… – горькая усмешка скользнула по губам Энкино. – Вы что, решили остаться?

– Да нет, мы уходим. Не в крысятнике же этом жить, – тряхнула головой Илла.

– Помните, мы в Богадельне совещались, куда нам податься? – Берест обвел взглядом своих. – Илла с Зораном хотели осесть где-нибудь в Соверне. Мы с Ирицей и Хассемом – в Даргород. Я не знаю, что вы надумали сейчас. Мы с Ирицей… – Берест поймал ее взгляд, и она мысленно разрешила ему: «Говори». – Мы не хотим, чтобы мы все расставались. Сейчас не время. Сейчас нам не выжить поодиночке. Нам всем нужно одно пристанище.

Хассем молча кивнул. Ему некуда было идти, никто его нигде не ждал. Береста и Ирицу, а потом и остальных он привык считать своейсемьей. Где будут они, там и он.

– Но почему именно здесь? – спросил Энкино.

– А где? – пожал плечами Зоран. – Из всех нас только у Береста есть дом, но очень далеко отсюда.

Горькая усмешка Энкино становилась все заметнее.

– И вы обыщете город, соберете припасы, которые сумеете найти, а потом начнете кормить этих людей… Нас, – он огляделся. – Нас чуть больше дюжины. Положим, охранять запас будет нетрудно, поставить хоть Снодрека. Тут даже толпы с камнями не дождешься. Но кормить всех… Сколько нужно дров, сколько Илле и Ирице придется возиться у котлов, даже с нашей помощью? Хорошо, котлы вы возьмете на кухне: должны же где-то здесь быть кухни, которые кормили рабов? А что мы будем делать, когда запасы кончатся?

– Нас чуть больше дюжины, – повторил Берест. – Но люди сами будут работать. Им некуда идти точно так же, как и нам. С нами Снодрек, его ребята… И будут еще! Зачем куда-то идти? Хватит искать, надо здесь строиться.

– Проклятое место, – подал голос Энкино.

– Было проклятое – будет наше пристанище, – сказал Берест.

Ирица молчала. Они с Иллой собрали у всех пустые миски и стали мыть над лоханью.

…Эта земля теперь называлась Пристанище. Сначала просто пристанище, а потом и Пристанище. Миновала зима, голодная весна. Подходило к концу лето.