Королева
Шрифт:
Справиться со всей этой жестью помогал Дедушка Лу и два совсем дряхлых колдуна. Первый успокаивал словом — поддерживал и обещал, что скоро станет лучше. Что контроль должен вернуться, по их опыту и хитрой математике процентов на девяносто восемь точно. А колдуны продолжали поить какой-то приторной гадостью и наносить на свежие татуировки вонючую зеленую мазь. Из чего она сделана, мне не сказали, но комаров и прочую мелкую живность отгоняла на ура.
Хотелось сдать кровь на анализы, может дело вообще в ней, а не в мази, и даже
Но клиник поблизости не было. Как и лаборантов, врачей и ученых. Еще не было связи и было непонятно, пропала ли она совсем или просто место слишком глухое. Не было и транспорта. Старый мопед с небольшим кузовом, где меня везли, как мешок с картошкой, заводиться отказывался. А ни запчастей, ни знаний Вадика, у меня не было. А камаджоры лишь кривились. Пожимали плечами и задирали ноги, сверкая светлыми мозолистыми пятками.
Чего было в избытке, так это старых винтовок Мосина в разных форматах и состояниях и баек дедушки Лу про первых охотников на демонов.
Камаджоров винтовки особо не интересовали, у каждого было по одной и достаточно. И глядя, что они делают на тренировках со своими заостренными бильярдными киями, я был с ними согласен. «Мосинку» сказали брать любую, и часа за три, перебрав все ящики, я обзавелся сносным карабином образца сороковых годов, ремнем, подсумком для патронов и штыком. А вот кий-зубочистку мне не дали. Типа не положено, да и сырья нет.
Дедушка Лу рассказал, что копье готовят заранее к рождению будущего охотника и хоронят вместе с ним, когда приходит время. Взять в руки чужое — самое страшное оскорбление, которое можно нанести охотнику.
Технологию создания я проспал, как раз в этот момент выключило, запомнил только, что это долго и геморно, и дерево там какое-то особенное. Типа железного, которое они называют — бонгосси, и найти его не так уж и легко, тем более теперь.
— А если сломается? — спросил я, показав на тонкий кий, лежащий возле камаджора, когда мы уселись ужинать.
— Как это? — Дедушка Лу поперхнулся, — Бонгосси нельзя сломать! Там особое дерево, особая обработка, наговоры сильнейших колдунов.
— А…ну тогда, конечно, — я подложил себе добавки и стал дуть на еду, только-только прошли ожоги неба и языка, боль от которых пришла не сразу.
— Не смейся, — вздохнул Лу, будто собирался прочитать лекцию маленькому ребенку, — Ты можешь не верить, это нормально.
— Я хочу верить. Честно, — я махнул рукой в предполагаемую сторону Фритауна, — Но не могу понять, как вот это там все связано с обычным алмазом.
— А кто сказал, что он обычный?
— Понятное дело, что магический.
— Вот опять ты за свое. Подожди спорить, я постараюсь объяснить так, чтобы ты понял, — Лу задумался, — Так, как это понимаю я.
И он рассказал. Медленно и терпеливо, повторяя те моменты, на которых я выключался.
Дело было не столько в алмазе. Это не был какой-то там магический уничтожитель
По версии Дедушки Лу, а его версия годами передавалась предками из уст в уста и, скорее всего, видоизменялась и обросла дополнительными мифами и байками, первые камаджоры не смогли полностью уничтожить источник заразы. Но смогли заблокировать глубоко под землей, сделав некое подобие гробницы. Создали там какой-то магический кувшин, а алмазом заткнули, как пробкой.
Что-то уж больно это напоминало детские сказки про джиннов и пещеру Алладина, но я сдержался.
— Ну, допустим, не понимаю, но приму, — я постарался сделать максимально серьезный голос. — Но какой смысл тащить алмаз обратно, если зараза уже расползлась по всей стране?
— Так учат старейшие, — Лу разворошил угли в костре, так что в воздух взметнулись горящие искорки, зловеще так, будто голову монстра с рогами изобразили, — Шекхед, прародительницу надо убить, потом сжечь, а прах вернуть и запечатать алмазом.
— Оукей, — вкрадчиво спросил я, — А я-то вам зачем? Чего вы со мной возитесь?
— Ну, знаешь, я хоть и старый туземец, — улыбнулся Дедушка Лу, оглядываясь, что нас никто не подслушивает, — но еще не совсем ку-ку. Мы что палками эту зверюгу запинать должны? Защекочем ее до смерти? Ну уж дудки! Мы даже не знаем, с чем там придется столкнуться.
— А что нет каких-то описаний? Наскальная живопись в конце концов? Глиняные таблички со схемами? На чем там еще в древности потомкам послания оставляли?
— Есть, но я предпочитаю в них не верить. Так спокойней для психики. Надежда хоть какая-то появляется.
— А я по-вашему ядерную бомбу должен собрать из подручных средств? — теперь уже я улыбнулся.
— Ядерную не нужно. Но технологии и способы насильственного умерщвления сильно изменились со времен, когда мои предки смогли только запереть Шекхед, а ты в этом явно больше понимаешь.
И так пафосно он это сказал, что похоже даже не шутил. А мне нужно во Фритаун, узнать, что с нашими. В идеале еще и Астрид найти, чтобы осмотрела меня и лечение какое-то назначила. Но и Шекхед надо убить, даже не ради того, что камаджорам должен, но, чтобы зараза дальше в мир не пробралась.
— Мне нужна машина или мотоцикл, — триста километров, как говорится, бешеной собаке не крюк, но все же.
— Это только в Сефаду, — покачал головой Лу. — Но нам туда и надо. Город возле алмазных шахт «Койду Лимитед». Это дочерняя компания «Глобал корп». А мы не знаем в какой именно шахте гробница Шекхед. Даже не знаем, где именно «Глобалы» нашли алмаз.
— А легенды, предания? Новости, пресс-релизы на худой конец?
— Предки были немногословны, — вздохнул Дедушка Лу. — В преданиях, если адаптировать на современный язык, написано, что это старая глубокая пещера с дырой почти до центра земли. Что можно интерпретировать по-разному.