Королева
Шрифт:
— Привычка, Коди. Я все время забываю про них, потому что росла без предметов роскоши.
Коди нахмурился. Он и представить себе не мог, что домашние тапочки — это роскошь. Подхватив Квин на руки, он отнес ее в постель.
Квин теперь согревалась в его объятиях. Прижавшись к ее спине, Коди обхватил ее руками, сунув их в то самое местечко, которое он давно для себя открыл: стоило ему только дотронуться до ее груди, и он сразу же ощущал, как, вскипает кровь в ее жилах. Приятно сознавать, что человеческое тело так
Жажда жить явно не покинула Квин, несмотря на то что она чуть не погибла.
— Поговори со мной, милая. Тебе приснился плохой сон? — Коди гладил любимую поверх халата и все крепче прижимал ее к себе. — Поверь, я все пойму. Благодаря тебе я избавился от ночных кошмаров, но может, теперь ты стала плохо спать?
— Дело не в этом.
Ее голос и то, что она вдруг замерла в его объятиях, насторожили Коди. Он чувствовал слезы в ее голосе, страх, охвативший ее, и заранее ненавидел того, кто стал тому причиной.
— Тогда расскажи мне, Квин. Ты можешь рассказать мне все без утайки, и я тебя пойму. Квин вздохнула.
— Мне трудно объяснить. — Она вдруг понизила голос до шепота — не дай Бог, их разговор разбудит мальчиков в соседней комнате.
— Я тебя слушаю.
— Мне нелегко подобрать слова, чтобы выразить то, что я чувствую, — продолжала Квин. Она глубоко вздохнула, считая, что ее рассказ покажется Коди бредовым. — У меня нехорошее предчувствие.
— Ты хочешь сказать, что обладаешь даром ясновидения? Так это же просто здорово! Но у меня никогда не было и не будет от тебя секретов, сколько бы мы ни прожили вместе. Пока будем живы.
Именно эти слова Квин и хотела услышать. Теперь она могла выложить ему все как на духу.
— Я не ясновидящая, — обиженно ответила она, думая, что Коди насмехается над ней.
Он почувствовал, как Квин затрепетала.
— Просто… у меня появилось предчувствие, которое я не могу объяснить и выразить словами. Я могу описать это так: временами совершенно неожиданно для меня в мире что-то меняется. Все вроде бы нормально, но у меня возникает такое чувство… Ты понимаешь, о чем я? Не знаю, как и назвать, но я всегда предчувствую беду. Так было и с Вирджилом Стрэттоном. Плохое предчувствие не покидало меня весь день.
Коди замер, вспомнив, что в тот день она была одна, и крепче прижал ее к себе. И как он мог оставить ее одну?!
— Милая, я бы сказал, что у тебя просто-напросто инстинкт выживания. Я знаю солдат, которые во время войны попадали в подобные ситуации. Говорят, они прекрасно чувствовали, что вот-вот начнется атака, хотя вокруг все было тихо и никто ничего не подозревал. Квин вздохнула:
— В общем, что-то произойдет. — Она еще теснее прижалась к Коди, словно хотела набраться от него сил и спокойствия. — И я боюсь.
— В любом случае, знай, мы будем вместе. Пока мы живы, тебе больше не придется одной встречать беду.
— О,
Он почувствовал, как Квин расслабилась, дыхание стало ровным, пульс успокоился, и она уснула. Коди еще крепче прижал ее к себе, согревая теплом своего тела и понимая, что его жизнь стала гораздо богаче, не только потому, что она его любит, но и потому, что доверяет. Прежде она не доверяла ни одной живой душе.
Шли часы, а Коди не спал, глядя на бегущие по стенам тени. Вот и забрезжил рассвет. Беспокойство Квин передалось и ему.
Он вспомнил о слежке. Человек, который шпионил за ними, похоже, уехал из города, но он так и не сказал, кто его нанимал.
Неожиданно Квин потянулась во сне и перевернулась на другой бок. Теперь, когда она уткнулась ему в грудь, Коди не мог не обнять ее покрепче. Что или кто пытается проникнуть в их мир и нарушить их покой?
Он держал ее в объятиях, боясь строить догадки, боясь своего собственного страха. Но вот Квин, едва проснувшись, прижалась к нему, и его страх исчез. Настало утро, и нужно было встречать новый день.
Она еще не успела открыть глаза, а он уже занимался с ней любовью. Снова и снова, со всей своей страстью. На этот раз она с восторгом приняла его ласки, тихо вскрикивая от наслаждения. Когда пришел час расставаться, она ушла из его комнаты, освободившись от страха. Квин была переполнена любовью и сознанием того, что любима. День начинался великолепно.
«Ад».
Только таким словом Уолли Морроу охарактеризовал бы Кредл-Крик, штат Теннесси. Он ехал по городу на взятой напрокат машине, все еще надеясь увидеть что-то более привлекательное, но надежды его не оправдались. Судя по всему, весь город именно такой, каким предстал перед ним с самого начала.
Казалось, дома здесь выкопали из-под земли вместе с углем, который, как было известно Уолли, добывался в этом месте, пока запасы его не истощались. Горстка запыленных шлаком домов — это и был Кредл-Крик.
Только жиденькие струйки дыма, поднимавшиеся к небу из печных и каминных труб, свидетельствовали о том, что в этой Богом забытой дыре живут люди.
Тонкая корка льда с хрустом проломилась у Морроу под ногами, ботинки промокли, едва он, выйдя из машины, направился в поисках информации к заправочной станции.
— Черт! — выругался он, взглянув на свои любимые ботинки, и, наклонившись ниже, понял, что грязь не единственное, что так его обеспокоило: от ботинок шел отвратительный запах.
Вытащив из кармана носовой платок, Уолли очистил обувь от грязи и брезгливо выбросил его в мусорный ящик. Начало не предвещало ничего хорошего: он уже жалел, что взялся за это дело, и корил себя за жадность. Если бы не долги, он бы никогда не взялся за, такую поганую работу. Копаться в грязи и тревожить занятых людей — самое последнее дело.