Королева
Шрифт:
— Клянусь Богом, что, если он снова придет в школу и будет пугать моих мальчиков, я ему такое устрою!.. Пусть пеняет на себя.
— Предоставь это мне, — сказал Абел. — Тебе лучше вообще не вмешиваться. Если Уиттьерсы собирают на тебя компромат, то, затеяв драку, ты только сыграешь им на руку.
Коди выругался.
— Я высказал тебе свое мнение, — продолжал Абел. — Как насчет чашечки кофе?
Боннер поднялся и пожал шерифу руку.
— Нет, как-нибудь в другой раз. Спешу домой. Не хочу надолго оставлять Квин одну.
— Она
— Я не собираюсь терять ее, — произнес он. — Я собираюсь жениться на ней.
— В таком случае просто чертовски здорово, что она не твоя сестра, верно? — с усмешкой спросил Абел.
— Тебе не кажется, что в твоем возрасте нельзя быть таким занудой? — в свою очередь, спросил Коди, наблюдая как Абел расплывается в улыбке.
— Моя жена того же мнения, — ответил он.
— Вырази ей мое сочувствие, Абел, — хмыкнул Коди и с шумом захлопнул дверь.
Абел упал на стул и, откинув голову назад, расхохотался. Еще долго он вспоминал выражение лица Коди, шлепал себя по ляжкам и хохотал громко и заразительно.
— Это я, — задыхающимся голосом сообщила Ленора Уиттьерс. — Что у вас нового?
Уолли Морроу, глядя в зеркало, осторожно щупал нежную кожу под глазом.
— Ничего особенного, кроме синяка под глазом, — пожаловался он.
— Я плачу вам не за это, — фыркнула Ленора. Уолли закатил глаза.
— Докладываю, — сказал он, не давая ей продолжить нотацию. В последнее время она разговаривает так раздраженно, что ему пришлось дважды вешать трубку. И какого черта она еще от него хочет — выдумать то, чего не существует?
— Продолжайте, — вздохнув, сказала Ленора.
— Все дело в том, что докладывать-то нечего. Мисс Хьюстон посетила фармацевта и делала покупки.
Ленора услышала сарказм в его голосе, и ей захотелось заорать. Ощутимых результатов, на которые она так надеялась, у него не было.
— К тому же, — добавил Уолли, — мои вопросы привлекли всеобщее внимание. Вчера, когда я спросил одного из местных, что он о ней знает, вместо ответа я получил удар в нос. Как я вам уже говорил, жители городка любят ее. У них свой менталитет, и они не терпят, когда чужаки суют свой нос в их дела. Правда, туристов привечают.
Внезапно в голову Уолли пришла мысль, которая немало удивила его самого. Он не собирался отказываться от порученного дела — в конце концов, это его бизнес, — но что-то подсказывало ему, что самое лучшее в сложившейся ситуации — поскорее убраться из Сноу-Гэпа.
— Слушайте, — сказал он, — почему бы нам все это не прекратить? Ведь эта семья является образцовой. Я даже слышал, как кто-то сказал, — Уолли сделал паузу, чтобы произвести больший эффект, — конечно, это пока только слухи, но я слышал, что Коди Боннер собирается жениться. Разве
Ленора чуть не задохнулась от злости. При одной только мысли, что в руках этой женщины будет судьба ее внуков, Ленора почувствовала такую ярость, что выпалила;
— Выясни все как следует! Узнай, насколько это соответствует действительности!
Уолли тяжело сглотнул, внезапно осознав, что лишь сильнее распалил ведьму.
— Да, мэм, — ответил он. — Но на это потребуется время. Сейчас мне лучше лечь на дно и, может, даже изменить внешность.
— По мне, хоть пластическую операцию сделайте! — кричала Ленора. — Мне все равно, как вы поступите. Делайте то, что я вам сказала, и позвоните, когда все выясните.
— Да, мэм, — произнес Уолли, но на другом конце уже бросили трубку. — Старая ведьма, — добавил он, зная, что она его уже не слышит, и сразу почувствовал себя лучше. — Ну и что теперь? — вслух спросил он самого себя.
Разве изменишь свою внешность, если уж таким уродился? Морроу не брился с тех самых пор, как Квин Хьюстон засекла его на углу улицы, но светлая, редкая щетина, отросшая за три дня, ничуть не изменила его лицо. А Сноу-Гэп это не тот город, где можно купить накладные усы и бороду.
Схватив солнцезащитные очки, Уолли надел их на нос, чтобы прикрыть безобразный синяк под глазом, и сменил свою видавшую виды шляпу на бейсбольную кепку. Но у него было всего два пальто, и он не мог обойтись без них, так как октябрьский ветер пробирал до костей. «Главное — постараться не попадаться никому на глаза», — решил он, надевая широкое длинное пальто. Итак, теперь задача изменилась: ему предстоит выяснить, тверд ли Коди Боннер в своих намерениях или это просто одна из сплетен маленького городка относительно красивой женщины и мужественного, привлекательного мужчины.
Припарковав машину, Коди открыл дверцу со стороны Квин, которая приехала в город с ним вместе.
Синоптики прогнозировали, что в ближайшие несколько дней наступит похолодание и пойдет снег. Значит, у нее, полагала Квин, больше не будет возможности выбраться из дома. К тому же ей все время хотелось быть рядом с Коди.
Он помог ей выйти из машины, застегнул верхнюю пуговицу на ее пальто и с восторгом посмотрел на ее порозовевшие от резкого ветра щеки.
— Может, я пойду с тобой? — спросил он.
— Чтобы сидеть и нервничать, пока я примеряю туфли? Думаю, тебе это ни к чему, — с улыбкой ответила Квин.
— Ради тебя я готов на все, — отозвался Коди.
— Мой герой, — откликнулась Квин, пожав ему руку, несмотря на то что публичная демонстрация своих чувств приводила ее в смущение и заставляла краснеть, особенно сейчас, когда половина города считала, что она его сестра, а другая половина в этом сомневалась.
Но Боннеру не было никакого дела до того, что думают о ней люди, и он, нагнувшись, нежно поцеловал ее в губы.