Королева
Шрифт:
— Черт! — досадливо буркнул он себе под нос. Увидев, как призывно покачивая бедрами, Квин двигалась к дому, Боннер вдруг задался вопросом: что вселило в него уверенность, будто эта рыжеволосая бестия как-то изменит его жизнь? Подавив усмешку, он занялся разгрузкой. Господь не оставит его своей милостью, но если он растеряет то, что осталось от его репутации и здравомыслия, из-за этой женщины, то уж сделает это по крайней мере сам.
— За работу, мальчики, — протянул он каждому из сыновей по пакету. — Слышали, что сказала вам леди?
Мальчики
— Надеюсь, она не сядет за стол вместе с нами?
Квин была на кухне, когда услышала визгливый раздраженный голос Леноры, которая, по всей вероятности, посчитала приборы на обеденном столе.
— Она сядет, — ответил Коди с логическим ударением на местоимении «она», именно так, как сделала его теща. — У нас не совсем обычная ситуация, Ленора. Я не нанимал ее в помощницы, просто попросил ее помочь. Надеюсь, разницу вы понимаете?
Коди произнес это тихо, но твердо. Ленора Уиттьерс посмотрела на мужа, ища поддержки, но он отвел взгляд, и она нахмурилась.
Квин мысленно поблагодарила Коди: приятно, что в ее отсутствие он встал на ее защиту, а не стал оправдываться перед тещей, тем самым подыгрывая ей.
Приняв душ и переодевшись, она внесла в столовую и поставила на стол последнее блюдо, затем, закрепив заколкой выбившийся из прически непокорный локон, расправила подол своего первого и единственного платья.
Поддавшись соблазну, она купила его, когда вместе с Уиллом ездила за покупками. Короткие рукава, глубокий вырез, длина до середины икр — оно отнюдь не выглядит вызывающим. Более того, оно довольно элегантное.
Впрочем, Квин не заметила, сколь сильно платье преобразило ее: она думала лишь о том, что это первое новое платье за всю ее жизнь. Ей нравилось, как ткань облегает тело, как струится и вздымается вверх, когда она поворачивается, вертясь перед зеркалом. Однако надо экономить, поскольку ей еще предстоит устраивать свою жизнь. Вот когда все сложится, тогда, возможно, она накупит себе много одежды в соответствии со стилем ее новой жизни.
Квин набрала в легкие побольше воздуха: пора. Окинув строгим взглядом накрытый к обеду стол, чтобы убедиться, что ничего не забыла, она вошла в гостиную как раз в тот момент, когда Коди заканчивал свои объяснения по поводу ареста.
— Я понимаю тебя, — сказала Ленора Уиттьерс, — но пойми же и меня. А что, если бы кто-нибудь заглянул сюда и обнаружил, что ты в тюрьме?
— Но я же не сделал ничего плохого, Ленора! Ради Бога, посмотри на это с другой стороны: когда меня сбили над Персидским заливом, могло случиться так, что меня подобрали бы не наши, а солдаты Хуссейна. Тогда бы меня тоже арестовали, как ты понимаешь, и в том не было бы моей вины.
Ленора отвела взгляд, не в силах больше отстаивать свою точку зрения. Ее зять был вне всяких подозрений, и она отлично понимала это.
Квин так и подмывало залепить этой женщине звонкую пощечину, чтобы вложить в ее
Квин посмотрела на своего работодателя и вдруг осознала, что он сам и явился причиной, заставившей ее думать о нем по-другому. Ей вдруг страшно захотелось подойти к нему и встать рядом. Он выглядел таким одиноким… таким заброшенным!
Вот, встав со стула, он пересек комнату и тихим голосом заговорил со своими сыновьями, заверяя их, что они нисколько не виноваты в том, что он не нашел общего языка с бабушкой и дедушкой. На Коди был обычный костюм, вполне подходящий для такого случая, и Квин заметила, что он не утратил солдатской выправки.
Правда, в его жизни уже никогда больше не будет накрахмаленных воротничков и острых стрелок на брюках. После многих лет верной службы жизнь Коди Боннера в корне изменилась.
Только сейчас Квин поняла, что он уже запал ей в душу. Его лицо стало для нее таким же привычным, как и ее собственное, а его постоянное присутствие наполняло радостью весь ее день.
Ей уже давно хотелось погладить его по голове, провести пальцем по его гордому прямому носу, по его густым черным бровям, нависшим над глазами небесной голубизны; хотелось легонько разгладить эти брови, когда он хмурился. Если бы все сложилось по-другому, в другое время… в другом месте… она отдала бы этому мужчине свое сердце… если бы, конечно, он того захотел. Но Квин прекрасно знала, что нельзя предаваться пустым мечтам. В ее жизни они имели тенденцию никогда не сбываться. А поэтому она просто сказала:
— Обед готов.
Коди с чувством облегчения посмотрел на нее. Их взгляды встретились, и ему на мгновение показалось, что их связывает нечто большее, чем общая цель. И тут, заметив ее новое платьем по достоинству оценив ее великолепную фигуру, он расширил глаза от удивления. Как еще он мог выразить свое потрясение?!
Заметив, как изменилось выражение его лица, Квин посчитала это выражением благодарности за то, что она прервала их разговор. Что ж, надо сделать все от нее зависящее, чтобы помочь ему доказать Уиттьерсам, каким хорошим и заботливым отцом он является. Она выполнит свое обещание, а потом… Закусив губу, Квин отвела взгляд.
Смутная и неопределенная цель, поставленная ею в начале путешествия, теперь не казалась такой уж заманчивой. С каждым днем ей все страшнее было думать о том, что придется распрощаться с Боннерами.
Коди почувствовал, что она отдалилась от него, и ему захотелось, чтобы они хоть на минуту остались одни. Главное — вернуть то ощущение взаимопонимания, что возникло между ними… В то мгновение, когда она отвела взгляд, он испытал такое чувство, какого прежде никогда не испытывал. А потом стал еще более одиноким, чем был все эти годы.