Королева отшельников

– Итак, договорились? – Илья глянул сначала на нее, потом на ее отца. – Иван Митрофанович? Завтра мы с мамой у вас?

– Завтра, завтра, завтра… Пф-пф-пф… – Отец попыхтел, уставился в свою пустую чашку и тут же потянулся за чайником. – Как-то скоропалительно, не находите, Илья?

– Что скоропалительно? – Взгляд Ильи, наполненный замешательством, остановился на ней. – Лада?

– Па, ну ты чего? Мы же с тобой говорили и…

– Да помню я, о чем мы с тобой говорили, – отмахнулся отец и пролил кипяток

мимо чашки. – Что Илья сделал тебе предложение. Что ты дала согласие стать его женой. Что он собирается завтра приехать к нам вместе с родителями, чтобы соблюсти все правила. Свататься, одним словом, он собирается. Не так ли? Я все правильно понял?

– Все так, – в один голос подтвердили они.

– Именно потому, что намерения твоего парня, дочка, очень серьезны, я и спрашиваю: не рано ли? Вы сколько знакомы: месяц, два?

– Два с половиной, – снова одновременно ответили Илья с Ладой.

– Во-от! Два с половиной не года, месяца. Разве можно за это время узнать человека? Нет! Погуляли бы, подружили, узнали бы друг друга получше, а потом бы уже и сватались. Два с половиной месяца! Ну как такое возможно? Мы с твоей мамой, Лада…

– Па, не начинай! – прикрикнула она на отца. – Я эту историю слышу с детства. И про ваши длительные романтические отношения. И про длительные командировки, в которых вы на двоих делили скудные суточные. Знаю. И я так точно не хочу.

Он, казалось, ее не слышит. Уставился на то место, куда пролил из чайника, внимательно рассматривая мокрое пятно на скатерти. Даже трижды обвел его контур пальцем.

– Па, ты меня не слышишь, что ли, вовсе?

Лада умоляюще смотрела на Илью, которого затянувшееся чаепитие с будущим тестем начало раздражать. Налицо были все признаки нетерпения: он без конца дергал узел галстука, поправлял манжеты сорочки, перекладывал льняную салфетку с одного места на другое.

– Я сказала, что я так не хочу, как у вас с мамой было, – чуть громче повторила Лада.

Нашарила рукой под столом колено жениха и легонько сжала.

– Что конкретно не хочешь: длительных романтических отношений или трудностей?

Иван Митрофанович выразительно глянул на дорогие запонки Ильи. Тот не уставал их демонстрировать, дергая манжеты белоснежной рубашки.

– Ничего не хочу. Я не хочу, чтобы было как у вас. Я хочу прожить свою собственную жизнь, па! По своему собственному сценарию, а не по твоему. Неужели не понятно?!

Она разозлилась. Отец со своей вечной ностальгией по прошлым временам ей сейчас все испортит.

Илья разнервничался. Уже несколько раз закатывал глаза к потолку и покачивал головой. Он предупреждал ее, что знакомство с родителями не входит в его планы. Что это пережиток какой-то. Что сейчас никто так не поступает. Всё решают сами, родителей просто ставят перед фактом, и всё. Все эти совместные посиделки добром не закончатся.

Был прав! Она дура!

– Хорошо, хорошо, милая, не злись. – Отец внезапно широко улыбнулся и потянулся к Илье с рукопожатием. – Вы уж извините меня, Илья. Болтаю не пойми что. Одна она у меня. Просто родительская

ревность. Ничего против вас конкретно я не имею.

– Спасибо.

Илья пожал протянутую руку, с сомнением рассматривая высокого худого мужика.

Сколько ему? Шестьдесят? Семьдесят? Ладе двадцать два, а ему хорошо за шестьдесят. Как такое возможно? Во сколько же лет он женился на матери Лады? Когда за сорок было. Арифметика простая. А до сорока лет что делал? Присматривался к девушке десять лет, скудные командировочные с ней делил?

Нет, что-то не так в его истории. Какая-то хлипкая она, нереальная. Больше похожа на грустную сказку для взрослых. Можно было бы узнать поподробнее об этом дяде, да не очень хочется. Дойдет слух до матери, что он будущего тестя по своим каналами пробивает, будет вой.

– Итак, завтра мы вас ждем. – Отец в очередной раз пожал руку Илье, провожая его вместе с Ладой к выходу. – Во сколько?

– Я позвоню, – ответил тот туманно то ли ему, то ли Ладе.

Кивнул, вежливо улыбнулся и скрылся за дверью. Лада минуту смотрела на захлопнувшуюся дверь, потом повернулась к отцу и покачала головой:

– Па, ну ты вообще!

– Что вообще, что вообще? – возмущенным шепотом откликнулся он, преграждая ей путь в ее комнату.

– Что это было вообще?! Что ты вообще устроил?! Какая мама, если я ее в глаза не видела никогда? Какие длительные романтические отношения?

– Про романтические отношения это ты, между прочим, придумала. И про командировки и про скудные суточные. Я чуть не рассмеялся, Лада! Предупреждать надо, детка. Откуда ты все это взяла?

– Не знаю. Просто в голову пришло. Как-то вдруг.

Она подергала плечами и попыталась обойти отца. Ей хотелось побыстрее в свою комнату. Хотелось посмотреть, как ее жених смотрит на ее окна, машет ей рукой, как потом садится в свою дорогую машину и уезжает.

Отец не пропустил. Встал как вкопанный посреди узкого коридора. Не обойти, не перепрыгнуть.

– Тебе в голову пришло как-то вдруг, а я виноват, – осторожно улыбнулся он.

– Это были просто меры предосторожности. Это чтобы ты не начал рассказывать моему жениху, что нашел меня под забором, – сузила глаза Лада.

– Не под забором, а на вокзале. На скамеечке лежала. Вот такой сверточек. – Отец раздвинул ладони сантиметров на сорок. – Махонькая, красивая, глазки как вишенки. И молчишь, не плачешь. Я и забрал тебя. Не оставлять же было тебя одну на этой грязной деревянной скамейке.

– А про опорный пункт милиции тогда ничего никто не слышал, да? – усмехнулась она. – Их на тот момент на том полустанке не существовало вообще, так?

– Нет, не так.

– А как?

Она обожала слушать эту историю. Она у отца каждый раз обрастала все новыми и новыми подробностями. И иногда, да, он путался в показаниях. И ей становилось жутко интересно, а где же настоящая правда?

– А так, что мне на тот момент нельзя было к милиционерам обращаться.

– Почему? – Она скрестила руки на груди. Глянула весело. – Не брит был? Или пьян?