Чтение онлайн

«Мир достигнут, — написал коннетабль Екатерине, — я уверен, что вы останетесь довольны». И в самом деле, у Екатерины были для этого основания.

Амбуазский эдикт даровал протестантам свободу вероисповедания в их имениях — «владельцам замков, высшим судьям и сеньорам и прочим носителям дворянских титулов, располагающим своими вотчинами». Что же до простого люда, то ему свободное отправление обрядов реформированной религии разрешалось только в отдельных городах, и лишь при условии, что приверженцы новой религии будут строить свои храмы исключительно в пригородах. Нет даже смысла уточнять, что договор этот был написан феодальной знатью.

— Вы негодяй! — бросил адмирал

Колиньи в лицо Конде. — Из тщеславия вы предали Господа!

Протестантизм с этого момента стал «карманной религией привилегированного класса». Екатерина же и вовсе не питала иллюзий насчет только что заключенного ущербного мира.

— Иногда лучше отступить, чтобы разбежаться и дальше прыгнуть! — говорила она.

Но что это был за прыжок!

Странным играм предавались в Амбуазе королевские дети: обрядившись в епископов, они разъезжали по дворцу на ослах, а за ними следовала шутовская процессия в грубых монашеских одеждах. «Игра в еретиков» — так называли они эту пародию на католические обряды. Малышка Марго, которой не исполнилось еще и десяти, выделялась среди сверстников своей набожностью. Святотатственные игры братьев явно шокировали ее. «Месье» [8] — такой, напомним, титул носил герцог Анжуйский, которому было всего двенадцать лет, — бросал в огонь ее часословы: в глазах герцога сестра была всего лишь лицемеркой, и он уговаривал ее переменить свою веру. Но Маргарита отвечала с твердостью, что всегда будет верна той вере, которую впитала с молоком матери. В ответ Генрих пожимал плечами — если сестра будет «упорствовать в своем ханжестве», мать же и задаст ей трепку. Обливаясь слезами, Марго отвечала, что ее можно выпороть, ее можно даже убить: «Я на что угодно готова, но проклятия на себя не навлеку!».

Между тем важная новость подоспела в Амбуаз в начале 1564 года: Маргарита, которой исполнилось одиннадцать, вместе со старшим братом, герцогом Анжуйским, призвана в Париж, чтобы принять участие в большом путешествии по Франции — Екатерина Медичи решила показать Карлу IX его королевство. Пятый сын Екатерины, ее последний ребенок, «душечка», герцог Алансонский, которому всего десять лет, останется в Амбуазе.

Легко представить, в какое возбуждение пришла малышка Марго: предстояло долгое, медленное путешествие, подобного которому даже не припомнят при дворе! В нем примут участие от десяти до пятнадцати тысяч человек, одних лошадей понадобится тысяч пятнадцать — двадцать. И вся эта кавалькада должна объехать Францию за два года, три месяца и одну неделю.

Разумеется, правительство и все первые лица королевства, вместе с челядью, будут сопровождать молодого короля. Править страной придется «с дороги», поэтому дворы королевы-матери и всех королевских отпрысков также отправятся в путь. В ходе путешествия Маргарита и Анжу повидают свою тетю Маргариту, ставшую герцогиней Савойской, и сестру Елизавету, ставшую королевой Испании; их свадьбы когда-то были так омрачены смертельным ударом копья графа Монтгомери. В путешествие

взят и Генрих Наваррский, которому всего двенадцать лет, — будущий король Генрих IV.

Две сотни дворян в «вороньих» — загнутых наподобие вороньего клюва — шлемах, по двое в ряд, с боевыми молотами на плечах церемониальным шагом открыли кортеж. Тут же и вся королевская рать: герольды, лучники, пешие и конные швейцарские гвардейцы с алебардами, двадцать четыре телохранителя, которые своими серебристыми одеждами с золотыми блестками привлекали всеобщее внимание.

А во главе этого пышного выезда гарцевали герольды Франции со своим командиром Монтжуа. Следом шли духовники, капелланы, наставники, приближенные Его Величества, затем «службы Двора», как в ту пору величали интендантов: кондитеры, кравчие, булочники, мясники. Наконец, собственно двор: слуги, привратники, пажи, придворные музыканты.

Карл IX, которому вот-вот должно было исполниться четырнадцать лет — а к концу путешествия и все шестнадцать, — конечно, намеревался повсюду в новых местах заняться ружейной, соколиной и псовой охотой. Поэтому с ним ехали многочисленные загонщики, сокольничие и ловчие. Не позабыта была и амуниция для опасных рыцарских турниров: увенчанные перьями шлемы, копья, щиты, доспехи для всадников и их боевых коней. Екатерина взяла с собой двадцать четыре статс-дамы и свой знаменитый «летучий эскадрон» юных фрейлин (которых было все же маловато): это благодаря им королеве становились известны все государственные тайны, которые выбалтывались в постелях, через них она влияла на решения их знатных любовников. Очаровательные девицы, восседавшие на смирных кобылах, веселой стайкой трусили позади своей госпожи.

Иногда Екатерина покидала свою повозку, чтобы проехаться верхом. Всем известно было, что королева-мать очень любила верховую езду. Это она придумала садиться в седло по-амазонски, переделав его так, чтобы ноги свисали только с одной стороны, — и, надо сказать, красота ее ножек обращала на себя внимание. Придет время, и дочь Маргарита станет ей подражать… Но пока что девочка была увлечена поэзией — она продолжала читать даже во время путешествия, — и штудировала латынь, на которой в один прекрасный день бегло заговорила.

Встречные зеваки с изумлением рассматривали влачимые мулами дорожные и парадные королевские повозки, «сплошь разрисованные прекрасными девизами» и подбитые зеленым бархатом, сундуки с «комнатными» собачками — все то, что сегодня мы видим на многочисленных гобеленах той эпохи. Несколько повозок нагружены были карнавальными одеждами, мавританскими, греческими, албанскими костюмами для маскарадных балов… Взяли с собой в путешествие даже медведей в намордниках, с кольцами в носу, и зеленых попугаев, без умолку болтавших в клетках.

Детям на потеху и для забав взята была целая когорта карликов и карлиц. Среди последних особенно бросалась в глаза Ля Жарни, по кличке Почетная Безумица, фаворитка Екатерины, которая никогда не разлучалась с королевой. А начальствовал над всеми этими шутами и шутихами благороднейший месье де Безон, к которому пристало прозвище Скукот и которому подражал какой-то монах, тоже шут. У шутов имелся не только свой наставник, но также свой аптекарь и множество слуг.

Королевское семейство сопровождали также иностранные послы со своими свитами. А замыкал процессию, следуя по пятам за кортежем, целый отряд публичных девиц, предназначенных «для услад» путешественников… Но услады эти, бывало, заканчивались для них довольно грустно: девицы награждали их печально известной «неаполитанской болезнью», которую, впрочем, итальянцы в свою очередь прозвали «французской».