Королева и пришелец

Лагерта спрыгнула с коня и погладила его сильную шею, бережно поправив ниспадающие пряди шёлковой гривы.

День клонился к закату. С горы, куда она забралась, был хорошо виден королевский замок. Северными воротами он обращён к узкому и длинному фьорду, закрытому с двух сторон отвесными скалами. К главным воротам с юга вела большая дорога.

По ней тянулась пышная процессия представителей соседних королевств. Послы ехали в роскошных каретах, со всех сторон окружённые охраной. За каретами следовали пажи и прислуга.

Девушка хорошо знала, что вечером они будут здесь.

Гонцы ещё днём принесли известия о прибытии своих хозяев. Нужно решать дела государственной важности, поддерживать торговые и политические связи с соседями.

Сегодняшние гости будут встречены советником, угощены королевским ужином и размещены по комнатам в замке. Завтра государыня торжественно примет их в тронном зале, облачённая в великолепные одежды и увенчанная бриллиантовой диадемой.

Но сейчас – её время. Только по вечерам Лагерта может быть не королевой великого и могущественного Хагерланда, а простой девушкой.

Вечерние прогулки были отрадой юной правительницы. Она любила мчаться с ветром наперегонки верхом на белом скакуне.

Верный конь Сигурд, чувствуя свободолюбивый настрой хозяйки, радостно фыркал ещё в конюшне. Он встряхивал густой светлой гривой и от нетерпения бил передними копытами, взрывая землю в стойле.

Именно в один из таких вечеров королева встретила того, кто навсегда изменил её жизнь. Он был из племени всполохов. Так в народе прозвали этих таинственных пришельцев.

Они явились ярким заревом в ночном небе на летающих кораблях, сияющих ярче звёзд. Всполохи не причиняли вреда и беспокойства жителям, вызывая лишь любопытство. Вскоре люди привыкли к их круглым серебряным кораблям, светящимся в ночи. Некоторые считали их добрыми магами и чародеями. Кто-то, напротив, демонами.

***

Лагерта сразу узнала в нём всполоха. Их редко встречали, но очевидцы живописно рассказывали о нечеловеческом облике чародеев.

Теперь она сама могла убедиться, что многое из людских рассказов – правда. Это нисколько не испугало девушку. Пришелец на её земле, здесь – она королева!

Лагерта медленно поднималась в гору, ведя за узду, смирно шагающего рядом, Сигурда. Неожиданно он вышел на её тропу. Оба замерли, глядя в глаза друг другу. Через мгновение девушка продолжила движение вперёд. Пришелец не отступил. Поравнявшись с ним, она, к своему удивлению, услышала мягкий тенор:

– Моё почтение, королева, – пришелец поклонился лёгким движением головы. Всё в нём выдавало уверенность, достоинство и благородство души.

Длинные белоснежные, достающие до пояса, волосы всполоха не скрывали кончиков его заострённых ушей. Вечернее солнце играло пламенем в его больших, цвета спелой черешни, глазах. Таких тёмных, что вертикальные хищные зрачки, утопая в них, почти сливались цветом.

Чародей одет в белоснежные, под стать волосам, облегающие одежды, из неведомого материала. На широкие плечи накинут, длинный до пят, серебряный плащ.

– Кто ты, пришелец, и откуда? Зачем ты ступил на землю моего королевства? – Лагерта держалась с чужаком холодно и высокомерно, как подобает правительнице и хозяйке этих мест. Одновременно она отметила, что ростом всполох много выше

даже самых высоких её воинов.

– Моё имя Эйнар. Я прибыл сюда из-за далёких звёзд, в поисках иных миров.

– Не лги мне, чужестранец! Твои сияющие корабли могут летать, подобно птицам. Вероятно, твой народ обладает древними, давно утраченными людьми, магическими знаниями. Но всем известно, что за звёздами нет земель и городов. Там лишь небесная твердь, покрывающая куполом мир людей.

– Позвольте мне, Ваше Величество, доказать обратное, – всполох учтиво поклонился, опустив длинные чёрные и острые, как стрелы, ресницы. Затем он вновь посмотрел королеве прямо в глаза, открыто и смело до дерзости.

Лагерта почувствовала трепет в груди. Никто никогда не смел так смотреть на неё. Даже надоедливые сватающиеся наследные принцы соседних государств, бросающие сладострастные взгляды, тут же отводят глаза, лишь только она направит свой взор в их сторону.

Чародей провёл по левому запястью. Вероятно, это был магический жест. Над рукой появилось голубое свечение. В нём королева с удивлением увидела свой родной Хагерланд, замок и фьорды, тянущиеся один за другим далеко с востока на запад.

Волшебная картинка быстро менялась. Лагерта видит уже свой город маленькой точкой, как на карте. Но это была не карта, а настоящая живая земля с лесами, долинами и холмами. Её любимые и дорогие с детства горы казались на столько крошечными, что у девушки закружилась голова.

Лёгким прикосновением Эйнар повернул изображение так, что вся Земля уменьшилась и превратилась в маленький шарик. Луна, Солнце и множество сияющих звёзд, всё было на том светящемся изнутри объёмном рисунке. Эта неведомая магия взволновала воображение государыни.

Ноги подкосились и лишь крепкая шея верного Сигурда, за которую она ухватилась, спасла девушку от падения. Голубое свечение погасло. Пришелец учтиво поинтересовался:

– Вам не здоровится, королева? Не желаете ли присесть? Если вам угодно, я продолжу показ.

Она ещё не успела ответить. Проклятый язык не хотел говорить, а ноги предательски ослабели. Чародей уже скинул свой серебряный плащ и расстелил его на мягкой траве рядом с тропинкой.

– Прошу вас, Ваше Величество.

Это ещё больше возмутило повелительницу Хагерланда. Никто никогда не осмеливался принимать решения за неё… Лагерта открыла глаза, не помня каким образом очутилась лежащей на плаще. Вероятно, всё же потеряла сознание.

Чародей присел рядом с плащом на мягкой траве. Он непринуждённо опирался на левый локоть. В правой руке всполох держал только что сорванный лиловый колокольчик. Их росло здесь невиданное множество. Белые длинные волосы, подобно снегу покрыли зелёную траву рядом с ним.

Эйнар неспеша перевёл свой взор от цветка к девушке. Казалось, он внимательно разглядывает её, как диковинку, не имея ни малейшего страха перед владычицей этих земель.

Взгляд его больших выразительных тёмных глаз с вертикальными зрачками, окаймлённых густыми чёрными ресницами, пронизывал её насквозь. Как будто он знал какую-то тайну, неведомую этому миру, не разгаданную ни одним мудрецом.