Чтение онлайн

– Я не подозревал, что тебе может быть на руку чья-то боль, – заметил Данте.

– Вовсе нет. Мне просто нужно поговорить с тобой с глазу на глаз, и ее мигрени трудно было найти более подходящий момент. Я еле довела ее до кровати, убедив, что ей будет только хуже, если она сама понесет тебе еду, что оказалось нелегко. Она явно к тебе благоволит.

– И неудивительно, поскольку она решила сделать меня своим слугой. – Он не скрывал своего негодования на то, что красавица не посчиталась с его желанием вернуться в свое собственное время

и потребовать себе женщину, которая должна была выйти за него замуж – за него, и ни за кого другого. Он говорил себе, что своего фаворита Елизавета не послала бы в конюшню.

Мод разместила поднос на куче соломы.

– Иди сюда и поешь. Смущенный ее словами, он заколебался.

– Начинай же, Данте. Ты успел сильно проголодаться. Я знаю, что значит быть голодным. Мне нужно кое о чем тебя спросить, но думаю, что ты лучше воспримешь мой вопрос, когда позавтракаешь.

Одно из достоинств воинов состоит в том, что едят они быстро, тихо и съедают все до последней крошки, не оставляя на тарелке даже пятнышка от соуса. Мод уселась на другую кучу соломы и с явным удовольствием смотрела, как быстро Данте управлялся с первой тарелкой, словно радовалась, что ему были не чужды хорошие манеры за столом. Он принялся за другую тарелку и только после того, как полностью очистил и ее, подумал, не считала ли она эту трапезу последней на сегодня.

Мод хлопнула руками по коленям и подвинулась вперед, как человек, устраивающийся в кресле для ведения переговоров.

– О'кей. Я хочу тебе кое-что предложить.

– О'кей, – отозвался он. Ему понравилось, как звучало это короткое слово.

– Я готова помочь тебе заполучить зеркало, – заговорщически начала Мод.

Он не питал надежды на такую возможность, поскольку ему казалось, что Мод была полностью на стороне Глорианы. Поэтому ограничился только что услышанным словом: О’кеи.

– Не слишком обольщайся. Я сказала: попытаюсь, но при условии… при двух условиях.

– О'кей.

– Во-первых, тебе придется убедить Глори в том, что ты все-таки решил у нее работать и передумал требовать зеркало. Она вряд ли сразу поверит в это. Наш поезд вечером останавливается в Уинслоу, и, насколько я знаю Глори, она обратится с предложением работы к каждому новому пассажиру, прежде чем решит снова предложить ее тебе. Нам нужно сделать как-то так, чтобы она наняла тебя до того, как найдет еще кого-нибудь.

кеи.

Тупое повторение слова, которому он от нее же научился, начало ей надоедать и заставило нахмуриться:

– Ты не спятил, а?

– Нет.

Такое простое отрицание, однако, не развеяло ее сомнений. Помолчав, она покачала головой:

– Видно, мне придется тебе поверить, раз у меня нет иного выбора. Ты не должен говорить ей, что мы с тобой заодно. Она пришла бы в ужас, если бы узнала, что я сговорилась с тобой, чтобы отобрать у нее зеркало. Тем более если бы услышала о моем желании найти человека, который мог бы ее защитить. Ей всегда была ненавистна мысль о

зависимости от кого бы то ни было.

Данте, который всю жизнь учился тому, чтобы зависеть только от самого себя, это хорошо понимал. И все же ему стало как-то не по себе:

– Значит, Глориане угрожает опасность? В чем же дело?

– Пару месяцев назад явился один адвокат и сказал Глори, что ее отец оставил ей недвижимость перед тем, как был случайно убит во время заварухи, когда кто-то с кем-то не поделил пастбища. Адвокат настоятельно рекомендовал ей какое-то время выждать и держаться подальше от злополучного ранчо, пока там все не уляжется. Но он не сообщил никаких подробностей, и это показалось мне странным.

– Адвокатишки! – В голосе Данте прозвучало презрение. – Все они одинаковы. Кажется, даже века не в состоянии изменить их предательских повадок.

– Да я вижу, ты в здравом уме, если ненавидишь адвокатов. – Мод просияла. – Как бы то ни было, Глори, казалось, совершенно не проявляла интереса к этому ранчо. И я думала, что она последует совету адвоката. Но она стала допускать ошибки на арене и, кажется, принялась строить воздушные замки. В последнее время она без видимых причин становится какой-то рассеянной и глаза у нее на мокром месте.

Эти признаки, которые так смущали Мод, были совершенно нормальны для знакомых Данте женщин. Он продолжал вежливо слушать Мод, не забывая о том, что она предлагала свою помощь в овладении зеркалом.

– Цирк скоро совершит трехнедельную поездку в Санта-Фе, и Глори неожиданно взбрело в голову после этого посетить унаследованное ранчо. Она сказала, что, поскольку Санта-Фе очень близко от Аризоны, мы лишь ненадолго отлучимся из цирка.

– Хорошие стратеги строят свои планы так, чтобы избегать излишней потери времени. Как ты думаешь, верно это?

– О небо, ну конечно! За исключением зимних перерывов. Глори за всю свою жизнь не пропустила в цирке и двух дней.

Одним этим замечанием Мод высветила для Данте все загадочные противоречия Глорианы, которые бросились ему в глаза, – спокойная и ровная, она в один момент могла стать недоверчивой и нерешительной. Во времена Данте женщин воспитывали в монастыре, и они выходили из обители готовыми взвалить на свои плечи управление владениями своего мужа, не имея при этом ни малейшего понятия о человеческих страстях.

– Должен признаться, Мод, что меня все больше и больше смущает то, чего ты от меня ожидаешь. Ты хочешь, чтобы я убедил Глориану вернуться в цирк?

– Да нет. Мне кажется, что она решила остаться работать в цирке, так что убеждать ее тебе не придется.

Но она полна такой же решимости отправиться в эту проклятую Плезент-Вэлли. Подозреваю, что там все гораздо хуже, чем она ожидает. Судя по тому, что я слышала, может оказаться так, что мы приедем туда в разгар настоящей войны, а вовсе не мелкой заварушки по поводу выпасов для скота. Что ей нужно, так это телохранитель.