Чтение онлайн

Чарна. Морозик, морозик! Что-то холодно моим костям. (Кутается в тряпье.) Скажите, пожалуйста, найду я у вас стакан чаю? Что-то рано начались морозы, а дома ничего нет. Таки ничего нет, и конец. Таки нет, что можно делать?

Роза. Вот Эрш кончит, и я пошлю Бетю заварить чай.

Чарна. Ай, спасибо вам. Горячий стакан чаю! Стакан горячего чаю! Согрею свои кости.

Шмиль. Что слышно о вашем зяте? Уже получили письмо?

Чарна. Что? Болезни мы получили. Кто говорит о письмах? Надо говорить о дочери и о детях. А он здесь был шарлатаном

и там им остался.

Шмиль. Но зато он в Америке.

Роза. Большое счастье, что в Америке. Америка уже перестала быть Америкой. Можно уже вычеркнуть Америку. Муж Песи не вернулся оттуда? А муж Бейлы? Танцуют евреи кадриль! Пара туда, пара назад…

Чарна (как сквозь сон). Не понимаю, зачем живу? Смотрю наверх и спрашиваю. Никакого ответа. Если я ничего не понимаю, то меня надо убрать, так я думаю. Что-то летит перед глазами. Блестят ножи. Что-то прыгает, танцует, кричит, и я кричу, и вокруг меня кричат. Сумасшедший мир. Найду я у вас стакан чаю?

Роза. Я ведь вам сказала, вот Эрш кончит работу…

Чарна. Да-да, вы сказали… Да-да, вы обещали…

Шмиль. Надо сказать, как молодые говорят: если бы смерть задавила богатых и провалился бы вот этот проклятый город, то Чарна сидела бы теперь у себя в хорошей комнате, и на столе у нее уже кипел бы самовар – вот такой самовар.

Бетя. Почему только богатых и один город?.. Все города пусть молния сожжет. А богатые? Они все еще думают, что только богатые виновны. Загляните в книжку, и вы узнаете. Есть еще другие, и еще другие, и еще другие…

Роза. Хочу, чтобы она замолчала, Эрш!.. Ты, длинная лошадь, молчи! Не твое дело!..

Бетя (смеется). Мы никого не боимся.

Роза (сердится). Одер! У тебя ведь капли крови нет в жилах, а тоже вылезаешь вперед. Что? Смеешься? А желчью? Что же ты молчишь, Эрш! Хороший отец! Доведешь ты своих детей до каторги этим молчанием.

Эрш. Что же я могу сделать?

Роза. Что? Он еще спрашивает. Дерись с ней. Возьми палку, веник, утюг и бей ее по голове. Говорю вам раз навсегда: хочу голодать, мучиться, кряхтеть и ничего не имею против этого. Люблю богатых и почитаю их, и ничего вы со мной не сделаете…

Шмиль. Ай-ай-ай, Роза!.. Чем же это набита ваша голова?

Роза. А вы, Шмиль, молчите. Вы ведь известный сумасшедший. Кто говорит? Разве вы магнат, или солдаты вас защищают, что вы суетесь? Вбивайте гвоздики в подметки, пойте свои сапожничьи песенки и лежите в земле.

Бетя. Почему же ему не говорить, когда теперь уже стены говорят. Мы, рабочие, знаем одно: все наше. Мы хозяева, а не эти живодеры-богачи и другие, и еще другие…

Роза, Что же ты молчишь, Эрш? Разве это девушка? Это же черт. Посмотри-ка на ее глаза. Они блестят как у разбойника. Она ведь может зарезать человека.

Бетя (рассмеялась). Пусть только меня рассердят, и я еще хуже сделаю. Со мной нельзя шутить… Ведь это сердце бьется… за правду, за справедливость!.. И горит в нем такая ненависть!..

Роза. Эрш! Ты не возьмешь ее за косы?

Бетя. Попробуй только!..

Входит рабочий Давидка.

Давидка. Добрый вечер, Эрш. Добрый вечер. Говорят, что

сегодня у вас опять соберутся?

Эрш. Я не их сторож и ничего не знаю. (Снял очки, отложил работу.) Бетя, пойди завари чай.

Бетя берет чайник и выходит.

Давидка (сел, потирает лоб). Голова идет кругом. Затеяли забастовку, а ты голодай. А зачем забастовали? Получали до рубля в день. Ну так получали… А сколько же надо? Двадцать?

Чарна (как со сна). Что – забастовка? Что значит – забастовка?

Давидка (быстро повернулся к ней). Уже, значит. Черт их знает, почему они поднялись. Я с первой минуты не хотел, но идите-ка против них. И кто виноват? Все ваш Мирон, Эрш. Рабочий класс туда, эксплуатация сюда, а я пока голодай. Такой грубый простой человек, как я, который не может сосчитать, сколько два и два, должен знать, что эти слова означают. Будто у меня нет других забот в голове.

Роза. Вот это человек.

Давидка. А то что же? Лошадь? Я не стыжусь, я простой человек. Дайте мне мой рубль, и конец. Вот у меня жена и полная комната детей. Кто я теперь? Никто. Вчера был человеком, а сегодня – нищий. Зачем мне это?

Роза. Конечно. Рубль в день составляет шесть в неделю. И если не быть шарлатаном, не пить и не играть на бильярде, то можно еще прожить как-нибудь.

Давидка. Между нами говоря, это, положим, не много. Ай, что вы говорите. Как мы живем? Мы ведь с женой только во сне кушаем. Вот видите, это моя самая лучшая рубаха. Другой нет. Держимся долгами. Должен лавочнику, хозяину за квартиру, сапожнику. Где же поместится забастовка? Хотите, чтобы я бастовал, возьми вас черт, – дайте помощь. Что же вы выдаете на такую семью, как моя, пятьдесят копеек в день!

Шмиль. Скажите спасибо за это.

Давидка. Скажите вы спасибо!.. Хороший совет вы мне подали. От него таки можно хлеб кушать. На пятьдесят копеек ведь лучше уже купить веревку для всех… Дети ищут корок в корыте для свиней… Забыл вам сказать. Ведь моего маленького чуть собака не съела. Подбежала собака и стала его грызть. Что, собака кушать не хочет?

Шмиль. Так посадите ее за стол и кушайте в компании.

Чарна. А я собираю кости в сметье и варю из них суп.

Давидка. Вы смеетесь надо мной? Я ведь кровью говорю. Разве я могу бороться с Гросманом? Посмотрите на меня! Живой мертвец, конченый человек. И я борец? А другие лучше меня? Кто же борцы? Что стоит Гросману раздавить нас, как червей?

Роза. Он и раздавит. Вот пусть мой Эрш скажет себе: довольно работать. Давайте, портные, сделаем забастовку…

Шмиль (прерывает ее). Это не было бы так плохо.

Роза. Болячку вам в горло. Вы нас прокормите? Увидели у нас богатство? Вот Мирон не работает, а где берет хлеб? У отца. А где спит? У отца. Что делают другие рабочие? Как пиявки сосут своих бедных родственников.

Давидка. А Гросман катается в своей карете, подавиться бы ему! Когда он, бывало, зайдет на мельницу, так стены, бывало, трясутся от страха, такой это человек. Попробуй, чтобы при нем мешок лопнул, чтобы фунт муки рассыпался. Так уже смерти не нужно!..