Чтение онлайн

Она повозилась, устраиваясь поближе к огню.

— Где ты добыл шкуру белого викота? — спросила она.

— На равнине я ранил зверя, потом он умер от ран. Герулы освежевали его. Шкуру передал мне старый герул по имени Гунлаки. Ты его знаешь.

— Да, — кивнула она. — Я знаю Гунлаки, — и она передернулась. Она была женщиной и рабыней.

— Еще раньше я убил другого викота, — продолжал он, — поменьше размером, с крапчатой шкурой. Эта шкура осталась у них.

— Я не верю, что ты в одиночку смог убить белого

викота, — произнесла она.

Он пожал плечами.

— Я же убил медведя.

— Тебе просто повезло, — возразила она.

— Может быть.

Вместе с рабыней он вернулся к туше мертвого медведя, с которого она сняла шкуру, стоя на коленях в снегу. Великан нарезал медвежьего мяса, сложил его в шкуру и связал жилой. Этот сверток он положил рабыне на спину и привязал. Затем он собрал свои вещи и направился вперед, позвав рабыню за собой.

Час спустя, достаточно удалившись от останков медведя, которые могли привлечь стервятников или волков, он обнаружил место, подходящее для ночевки.

Здесь он снял с рабыни ее ношу и освободил ей руки, чтобы она могла собрать дров для костра, конечно под его внимательным взглядом. Когда она принесла достаточно дров и сложила их рядом, он вновь связал ее, как следует стянув щиколотки, а затем принялся разводить костер.

— Спасибо, что ты не приказал мне раздеться в снегу, — произнесла она.

— Тебе все равно некуда бежать.

Она сердито зашевелилась.

— Для тебя нет шкур, — добавил он.

Как уже говорилось, зимой рабынь обычно перевозили обнаженными, закутанными в шкуры — так они меньше мерзли и едва ли решились бы бежать. Следует упомянуть, что в жарких землях с раскаленной почвой, которые встречались на различных планетах, существовала подобная практика, только рабыням давали покрывало из отражающего лучи материала, оставляя их босиком и без защитных очков.

— Уж не думаешь ли ты, — добавил он, — что я дозволю тебе, простой рабыне, завернуться в шкуру белого викота, как будто ты королева в руках короля?

— Я Гортанс, — нахмурилась она, — дочь Турона, знатного ортунга.

Он не ответил.

— Подложи дров в костер, — попросила она.

— Это лес ортунгов, — возразил он.

— Да? — в ее голосе послышалась радость. Он кивнул.

— Они еще далеко, — помолчав, сказал девушка. — Сейчас это не опасно. Подложи дров.

Он бросил в костер несколько веток.

— Я голодна, — пожаловалась девушка. Вот уже два дня они брели по лесу.

— У нас есть немного сырого собачьего мяса, творог, вяленое мясо и мука, — ответил он.

— Еще есть жареная медвежатина, — добавила она.

— Верно, — кивнул он, глядя, как шипит жир, капая в огонь. Он слегка повернул вертел, и капли жира зашипели громче.

— Мне удалось найти только немного орехов, корешков и семян, — пожаловалась она. — Под снегом трудно искать еду.

— Когда

ты ела в последний раз? — спросил он.

— Вчера.

— Должно быть, ты очень голодна.

— Да, — отозвалась она.

— Мясо скоро будет готово, — заметил великан.

— Отлично!

— Неужели ты думаешь, что я тебе что-нибудь дам? — усмехнулся он.

— Зверь! — крикнула она, попыталась разорвать ремни, но безуспешно.

Великан равнодушно наблюдал за ней.

— Я Гортанс, дочь Турона, знатного ортунга! — крикнула она.

Он не ответил.

— Зачем ты преследовал меня? — продолжала она. — У тебя нож герулов. Ты забрал его у Гунлаки? Ты убил его?

— Нет, — ответил великан.

— Тебя герулы послали следить за отунгами, как это делают хагины?

— Нет.

— Тогда зачем ты идешь к нам? — удивилась она.

— Вероятно, потому, что мне понравились твои бедра, рабыня.

Она сердито сжалась, но великан почувствовал, как постепенно просыпается в ней возбуждение женщины и рабыни.

— Я послан телнарианцами по делу, — объяснил он.

— Телнарианцами?

— Ты разочарована? — заметил он.

— Нет! — воскликнула она. — Разочарование я чувствую меньше всего.

— Понятно.

— Ты прибыл, чтобы следить за нами?

— Нет.

— Ты телнарианский пес.

— Я жил в деревне близ фестанга Сим-Гьядини, — невозмутимо сказал он. — Она находится возле вершин Баррионуэво, в нескольких милях от самого фестанга. Наверное, отунги знают о ней и бывали там в те дни, когда свободно разъезжали по равнине Баррионуэво.

— По плато Тунг?

— Называй, как хочешь.

— Ты крестьянин? — поморщилась она.

— Наверное, — кивнул он. — Я не знаю.

— Разведи огонь посильнее, — снова попросила она.

— Ты уверена, что это безопасно?

— Конечно! — поспешно отозвалась она.

Он подложил в костер еще дров.

Она улыбнулась.

— Мясо готово, — сказал он и снял вертел с двух вилок, на которых тот был приспособлен. Великан разложил мясо на медвежьей шкуре и вытащил нож.

— Покорми меня, — попросила девушка.

— Встань на колени и ползи к костру, — приказал он. Она с трудом встала на колени и медленно, дюйм за дюймом, стала подвигаться ближе.

— Покорми меня! — потребовала она раздраженным тоном.

— Почему это? — притворно удивился он.

— Я Гортанс, дочь Турона, знатного отунга!

— Так поздно ночью, — проговорил он, — да еще зимой, в мороз, отунги наверняка должны быть в своих хижинах и спать, зарывшись в меха.

— Не понимаю, — проговорила она.

— Неважно.

— Но я не поняла! — раздраженно повторила она.

— Поэтому от большого огня все равно мало толку, — с усмешкой объяснил он.

— Я только хотела согреться, — возмущенно сказал девушка.