Чтение онлайн

— Деккерет, вы говорили с ней о браке?

— Пока еще нет. А-а… теперь я вижу, с какой целью вы меня здесь допрашивали. —Деккерет уставился в пространство; с его лица исчезло всякое выражение. — Неужели она попросила вас об этом? — холодно спросил он.

В глазах Вараиль вспыхнул мгновенный гнев.

— Деккерет, это уже слишком! Но нет, нет! Она ни о чем не подозревает. Вся вина лежит на мне. Вы мне верите?

— Я никогда не посмел бы сомневаться в ваших словах, госпожа.

— Ну что ж, Деккерет, остается объяснить, в чем дело. Вы скоро станете короналем, это ясно. Согласно традиции,

короналю очень желательно иметь жену. Королевская супруга имеет свои собственные важные обязанности в Замке, и если ее нет, то кто же будет их исполнять?

Так вот в чем дело! Деккерет не отвечал. Он обхватил бокал ладонью снизу, покачивал его в руке, не поднося к губам, и ждал продолжения.

— Вы уже далеко не мальчик, Деккерет. Если я не разучилась считать — а я, кажется, еще не выжила из ума, — вам скоро будет сорок. Вы встречаетесь с леди Фулкари э-э… около трех лет — и до сих пор ни словом не обмолвились о женитьбе. В том числе и ей, очевидно. Вот что должно сейчас в первую очередь занимать вас

— Поверьте, Вараиль, это меня действительно занимает.

— И вы полагаете, что выберете Фулкари?

— Госпожа, вы слишком сильно давите на меня. Я прошу вас прекратить этот допрос. Вы моя королева, а также и один из моих самых близких друзей, но такие вопросы я предпочитаю решать по возможности самостоятельно.

Откинувшись на спинку кресла, он посмотрел на Вараиль, и этот взгляд как-то сразу воздвиг между ними стену молчания.

Теперь уже ее рука протянулась к нему.

— Я вовсе не хотела поставить вас в неловкое положение, Деккерет. Я всего лишь стремилась высказать свое мнение о ситуации, вызывающей у меня большую тревогу.

— Повторяю: я люблю Фулкари. Я не уверен, хочу ли жениться на ней, и, более того, не знаю точно, хочет ли она этого. Вараиль, у нас с Фулкари есть проблемы, которые я не стану обсуждать даже с вами. В первую очередь с вами. А теперь… не можем ли мы еще раз изменить тему разговора? О чем еще мы могли бы поговорить? Конечно же, о ваших детях. Насколько я помню, принц Акбалик писал эпическую поэму. А принцесса Туанелис — правда ли, что Септах Мелайн обещал начать заниматься с ней фехтованием, когда она станет на год или два постарше?

Открыв глаза поутру, он почти сразу же заметил, что под дверь спальни подсунута записка:

«Не поехать ли нам утром покататься?

Скажем, в южные луга?

Ф.»

Прислуга сообщила, что записку принес незадолго до рассвета какой-то вруун. Деккерет знал, кто это мог быть: малыш Гуржара Ясо, личный маг Фулкари, неутомимый в составлении заклинаний и смешивании различных зелий. Он же был ее обычным посредником в такого рода делах. Деккерет подозревал, что вруун испытывал свои колдовские чары даже на нем, чтобы сохранить за Фулкари первое место в его сердце.

Хотя для этого не требовалось никакого колдовства: она постоянно пребывала в его душе. Он не был ни в малейшей степени безразличен к Фулкари; и даже во все время его пребывания в Норморке, стоило лишь ему ненадолго отвлечься от происходившего, как перед его мысленным взором возникала она, сияя, словно маяк во мгле, улыбаясь ему, маня

его к себе…

И действительно, после недельного отсутствия в Замке Деккерета сильно подмывало сразу же броситься к ней. Но он чувствовал, что следовало ненадолго отдалиться от нее и обрести таким образом время для размышлений, чтобы в конце концов разобраться в чувствах и понять, чего они с леди Фулкари ждут друг от друга. Однако, глядя на единственную строчку записки, Деккерет почувствовал, что это намерение рассыпалось в прах, сменившись чувством облегчения, восхищения и острым нетерпением.

— Не запланированы ли у меня на это утро какие-нибудь официальные обязанности? — спросил он Сингобинда Мукунда за завтраком.

— Нет, господин, — ответил мажордом.

— И, надо полагать, из Лабиринта не было никаких новостей?

— Никаких, господин, — ответил Сингобинд Мукунд. Он метнул в Деккерета полуиспуганный взгляд, как будто хотел продемонстрировать, насколько изумлен тем, что хозяин счел нужным задать такой вопрос.

— Тогда передайте леди Фулкари, что я буду рад встретиться с нею через два часа возле арки Дизимаула.

Когда он пришел на место встречи, Фулкари уже его ожидала. Она была очаровательно изящна в тесно облегающем костюме для верховой езды из мягкой зеленой кожи. Деккерет увидел, что она успела позаботиться о том, чтобы из конюшни Замка привели пару прекрасных беговых скакунов. Это была манера Фулкари: она не тратила времени зря и стремительно делала все то, что, по ее мнению, нужно было сделать. И ожидание, такое как вчера вечером, чтобы увидеть, сделает ли он первый ход, было совершенно нетипично для нее. И действительно, когда он промедлил, она сама приступила к действию, доказательством чему явилась записка под дверью.

Они были любовниками уже почти три года, чуть ли не с того самого дня, когда Фулкари впервые появилась в Замке. Она принадлежала к роду, одним из предков которого был понтифекс Махарио из Сипермита, правивший лет пятьсот тому назад. В Замке было полно такой знати — в жилах сотен, даже тысяч его обитателей текла кровь древних монархов.

Хотя монархия по закону не могла стать наследственной, потомки понтифексов и короналей навсегда причислялись к высшим кругам общества и имели право жить в Замке, если им того хотелось, даже если не входили в состав действующего правительства Некоторые оставались там навсегда и становились придворными. Однако большинство предпочитало обитать в своих родовых имениях и посещать Замок только в разгар сезона

Сипермит, где выросла Фулкари, был одним из девяти Высших Городов Замковой горы, образовывавших почти сплошное кольцо немного ниже самого Замка. Тем не менее она ни разу не была в Замке, пока ей не исполнился двадцать один год; только тогда родители решили отправить ее вместе с ее младшим братом Фулкарно в резиденцию короналя, чтобы они по обычаю большинства молодых аристократов провели несколько лет при дворе.

Деккерет обратил внимание на Фулкари почти сразу. А разве могло случиться иначе? Она оказалась почти точным подобием его давно утраченной двоюродной сестры Ситель, погибшей от руки убийцы в тот ужасный день около двадцати лет назад в Норморке, — словно призрак Ситель явился в залах Замка.