Король-сердцеед
Шрифт:
I
В этот день король Карл IX охотился в Сен-Жермене. К концу охоты король собственноручно заполевал волка и, как страстный любитель этого рода спорта, не мог отказать себе в удовольствии избавить несчастное животное от мучительной агонии и всадить ему в голову пулю в тот самый момент, когда свора уже наседала на волка и собиралась растерзать его в клочки.
— В самом деле! — с довольным видом воскликнул король. — Марго, которая так любит охоту, сделала большую ошибку, что не поехала с нами сегодня. Что
— В самом деле, ваше величество, погода чудная, — ответил Генрих Наваррский.
— И Марго отлично позабавилась бы! — продолжал король, бросая хитрый взгляд на юного принца.
— А разве ее высочество чувствовала себя недостаточно хорошо сегодня? — спросил Генрих, без смущения выдерживая королевский взгляд.
— Да, у Марго мигрень.
— Это очень неприятная болезнь, ваше величество!
— Ну, у женщин всегда бывает мигрень, когда они не хотят что-нибудь делать, — ответил король, пожимая плечами. — Готов держать пари что, если бы Марго знала о вашем присутствии на охоте, она непременно отправилась бы тоже!
— О ваше величество! Вам угодно смеяться надо мной! — сказал Генрих, будучи на этот раз не в силах удержаться от румянца замешательства.
Но король и сам понял, что зашел слишком далеко, и просто ответил:
— Да я вовсе не шучу. С тех пор как Марго знает, что ей придется выйти замуж за принца Наваррского, она бегает за всеми беарнцами, чтобы узнать у них что-нибудь о своем будущем супруге… Да, — продолжал он, — день был действительно очень удачным, и я уверен, что буду обедать сегодня с большим аппетитом!
— Тем лучше для вас, ваше величество! — заметил Пибрак. — Когда король кушает, его подданные чувствуют голод!
— В таком случае приглашаю вас отобедать со мной, Пибрак! — улыбаясь, сказал король.
— Это такая честь для меня, ваше величество…
— И ваших кузенов тоже!
Генрих Наваррский и Ноэ поклонились, и король Карл IX дал сигнал к возвращению в Париж.
Перед Лувром он сказал Пибраку:
— Сходите к моей сестре, узнайте, не лучше ли ей. Пригласите ее отобедать со мной!
Пибрак отправился исполнять это приказание и, вскоре вернувшись, доложил:
— Ваше величество, ее высочество лежит в постели — боль не унимается!
«Черт возьми! — подумал Генрих. — А как же будет с назначенным мне свиданием?»
За стол король сел вместе с Пибраком, обоими молодыми людьми, слывшими за кузенов последнего, с Крильоном, полковником дворцовой гвардии, и двумя другими придворными, участвовавшими в охоте.
— У меня волчий голод, — сказал он. — Вот то-то я поем! Но король не учел возможного вмешательства случая, способного прогнать самый сильный аппетит какой-нибудь дурной новостью. Не успел он поесть знаменитый суп из свиного сала и пососать крылышки фазана, как ему доложили:
— Ваше величество, городской голова на коленях умоляет принять его немедленно!
— К черту городского голову! — буркнул король.
— Но,
— Ах вот как? — сказал король, обрадованный, что сейчас узнает что-нибудь интересное. — Ну, пусть войдет!
Через минуту дверь открылась, и в комнату вошел величественный старец с благородными манерами и полной достоинства осанкой. Это был городской голова Жозеф Мирон, брат королевского лейб-медика.
— Господин городской голова, — сказал король, протягивая согласно обычаю руку для поцелуя, — уж не охватил ли огонь весь город с четырех сторон? Или, может быть, все мосты снесены половодьем в Сене? Нет? Так что же могло случиться достаточно важного, чтобы дать вам право беспокоить несчастного короля, умирающего от голода?
— Ваше величество, — не смущаясь, ответил голова, — я явился с требованием правосудия. Этой ночью ограблен и убит парижский горожанин, и народная молва обвиняет в преступлении лиц, близких к вашему величеству!
— Однако, господин городской голова! — сказал король, роняя из рук нож. — Я не держу при себе убийц и грабителей! Потрудитесь объясниться!
— На Медвежьей улице жил ювелир по имени Самуил Лорьо, — спокойно начал рассказывать Жозеф Мирон, не смущаясь королевским гневом. — Он был очень богат и женат на молодой, очень красивой женщине. И вот жена Лорьо исчезла!
— Одна?
— Это осталось неизвестным.
— А муж?
— Сегодня утром соседи Лорьо с удивлением заметили, что дверь в его квартиру открыта, хотя обыкновенно он тщательно запирался. Из любопытства кое-кто зашел туда, но уже с первых шагов им пришлось натолкнуться на труп, лежавший в коридоре…
— На труп самого Лорьо?
— Нет, ваше величество, на труп старого приказчика Нова. В следующей комнате у открытого и совершенно пустого денежного шкафа нашли второй труп…
— Муж на этот раз?
— Нет, ваше величество, это был труп ландскнехта, которого еще несколько дней тому назад видели на часах у луврских ворот.
— Черт возьми! — буркнул король, нахмуривая брови.
— Наконец, в верхнем этаже нашли труп старой служанки.
— Ну, а… муж?
— Мужа прибило течением к Нельскому парому. Он был убит ударом кинжала и сброшен в воду.
— Однако, господин городской голова, — крикнул король, — это составляет четыре убийства сразу!
— Четыре, ваше величество!
— Но как попал ландскнехт в эту компанию?
— Ваше величество! Следствие, произведенное по горячим следам, установило, что Лорьо был убит не дома, а около реки. Убит он был ударом кинжала в спину. Хирург, приглашенный мною для осмотра трупа, установил, что смерть последовала моментально и что рана была нанесена тем же кинжалом, которым были убиты старик Иов и служанка. Это был обыкновенный французский кинжал с треугольным лезвием. А ландскнехт убит итальянским стилетом, оставляющим овальную, еле заметную рану.