Чтение онлайн

— Все уверены, вы будете писать что вздумается, а вовсе не то, что хорошо для предвыборной кампании.

— Получается, у вас в штабе сообразительные парни работают? — вкрадчиво и с нарочитым южным акцентом уточнил Шон, хитро улыбаясь.

Сенатор захохотал, а Эмили на кухне оторвалась от плиты и заинтересованно посмотрела на нас.

— Я им за это плачу, Шон, так что надеюсь, что да. Весьма сообразительные. Они вам дали довольно точное определение.

— А именно? — спросила я.

— Дети Пробуждения. — К

Райману моментально вернулась серьезность. — Вы самая значительная революция, которая случилась за несколько поколений — я имею в виду мое, ваше и как минимум еще два следующих. Мир поменялся в единочасье, и иногда я жалею, что появился на свет слишком рано и не смогу в ней участвовать. Вы, ребята, создаете завтрашний день, именно вы, а не я, не моя любимая женушка и, конечно, не болтуны-телеведущие. Им платят именно за это — они сумели понять, что детишки-блогеры из Калифорнии будут говорить правду, и плевать на политику и последствия.

— Тогда совсем непонятно, — снова удивилась я, — зачем мы вам понадобились.

— Вы мне понадобились из-за того, что собой представляете, — из-за правды. — Сенатор по-мальчишески улыбнулся. — Люди вам поверят. Ваши карьеры зависят от того, в скольких мертвецов сумеет потыкать палкой твой брат, сколько стихотворений напишет твоя подруга и сколько правдивых новостей откопаешь ты сама.

— А если наши репортажи выставят вас не в самом выгодном свете? — Баффи нахмурилась и чуть наклонила голову.

Вполне невинный жест, но я-то знала, что в ее серебристую левую сережку в форме звезды вмонтирована камера. И эта камера реагировала на движения головы. Баффи решила снять сенатора крупным планом.

— Если они выставят меня в невыгодном свете, думаю, мне не следует становиться президентом Соединенных Штатов Америки. Хотите откопать что-нибудь скандальное? Уверен, мои конкуренты уже проделали здесь значительную работу. Хотите освещать предвыборную кампанию? Пишите об увиденном и не волнуйтесь, понравится мне или нет. Мое мнение не имеет никакого значения.

Мы пялились на него и не знали, что ответить. Скорее уж сонет услышишь из уст зомби, чем такие слова из уст политика. Но тут Эмили принесла тарелки и принялась их расставлять. Как нельзя более вовремя: нужно собраться с мыслями. А то бурный выдался денек — я уже не просто удивлялась, а перешла в состояние легкого шока.

Миссис Райман села и взяла мужа за руку.

— Питер, прочтешь молитву?

— Конечно.

Мы с Шоном обменялись многозначительными взглядами, но, как и все остальные, взялись за руки. Сенатор опустил голову и закрыл глаза.

— Господь наш, благослови этот стол и всех, кто за ним собрался. Благодарим тебя за твои дары. За наше здоровье и здоровье наших семей, за компанию, за еду, за то будущее, которое ты нам уготовил. Благодарим тебя, Господи, за щедрость твою, за испытания, благодаря которым мы лучше тебя узнаем.

Мы

с братом не закрывали глаза во время молитвы. Мы атеисты. Трудно оставаться верующим, когда зомби так и норовят нагрянуть прямиком в твою младшую школу. Большинство американцев, однако, снова обратилось к религии, руководствуясь неким невнятным принципом: мол, не повредит, если еще и бог на твоей стороне. Баффи, зажмурившись, кивала в такт словам Раймана. По ней не скажешь, но она очень набожная. Месонье ведь католики. Наша сочинительница привыкла читать молитвы на семейных встречах и по воскресеньям посещает службу (не виртуальную, а в настоящей церкви).

— Аминь, — закончил сенатор.

— Аминь, — повторили мы хором, но с разным чувством — каждый в меру своей уверенности.

— Угощайтесь, — улыбнулась Эмили. — Если что, имеется добавка, но я тоже хочу поесть, так что кому надо — накладывайте сами.

Нас ожидали рыбные тако, а сенатор получил от жены еще и поцелуй в щеку.

Шон, разумеется, не собирался за обедом молчать. Он, в отличие от меня, умеет общаться. Кто-то же должен из нас двоих.

— Мэм, вы будете сопровождать мужа во время кампании или присоединились временно? — необычайно вежливо поинтересовался брат (странно, хотя он всегда уважительно относился к женщинам, которые умеют готовить).

— Ни за какие деньги не заманите вы меня в этот балаган, — с усмешкой отозвалась миссис Райман. — Думаю, вы, ребята, спятили, раз туда суетесь. Сайт я ваш люблю, чертовски интересно его читать, но вы точно спятили.

— То есть «нет»? — уточнила я.

— М-м-м. Во-первых, нельзя тащить детей в такую поездку. Ни за что. Преподавателей приличных мы там не найдем. — Эмили улыбнулась мужу, а тот рассеянно похлопал ее по колену. — И к тому же им придется постоянно сталкиваться с политиками и журналистами. Впечатлительным подросткам ни к чему такая компания.

— Эк вы нас, — откликнулся Шон.

— Именно, — не смутилась Эмили. — И ранчо кто-то должен управлять.

— Да, — кивнула я. — Ведь ваша семья владеет ранчо и до сих пор разводит лошадей?

— Джорджия, ты же и сама знаешь ответ, — вмешался сенатор. — Семья Эмили владеет им с девятнадцатого века.

— И если ты думаешь, что страх перед зомби-паломино [12] заставит меня бросить ранчо, то не знаешь, что такое по-настоящему любить лошадей, — улыбнулась его жена. — Только не горячись. Я помню, у тебя твердые убеждения, касающиеся разведения крупных животных. Ты же активная сторонница закона Мейсона?

— Да, я сторонница его применения во всех сферах.