Кордон
Шрифт:
Трудно, очень трудно достался экипажу «Авроры» рейс, до западных берегов Южной Америки. Три трупа, обернутых в саван, скрыла пучина Тихого океана. В каютах вповалку лежали больные, почти треть экипажа. Еле передвигали ноги от усталости здоровые. Основательного
ремонта требовал и сам фрегат. Однако все понимали, что до желанной стоянки оставалось немного пути. Вот-вот раздастся команда «Право руля!», и «Аврора» подойдет к берегу.
Упругий боковой пассат и теплое солнце взбодрило людей. Чилийские берега уже виднелись. Чуть-чуть терпенья, и фрегат свернет к всегда шумному и веселому порту Вальпараисо. А там фрукты, овощи, свежая вода, покой — блаженство! Даст же наконец командир корабля немножко отдохнуть
— Лево руля! — распорядился он, и «Аврора», сделав крен, круто повернула от берегов Чили в открытый океан.
— Что делает! Что делает! Разве можно так издеваться над людьми?! — кто вслух, кто молча возмущались моряки, с безнадежной тоской глядя на медленно уплывающий от них теплый и благодатный берег южной страны.
Изыльметьев не знал и не мог знать, что именно в один из мартовских дней 1854 года Англия и Франция официально объявят России войну и мощные эскадры союзных держав получат приказ от своих адмиралтейств уничтожить русские корабли, в каких бы широтах они ни встречались. Однако упорные слухи во всех портах, где побывала «Аврора», о скорой и неизбежной войне, отношения англичан и французов к российским морякам не могли не насторожить умного командира фрегата. Изыльметьев, принимая меры предосторожности, решил любыми путями избежать встречи с английскими и французскими кораблями. Это и заставило его миновать Чили. По мнению капитан-лейтенанта, всегда оживленный порт Вальпараисо как раз и есть то место, куда специально и вынужденно заходят разнофлаговые суда, обогнувшие мыс Горн. Изыльметьев был почти уверен, что там, в крупном чилийском порту, непременно остановились корабли враждебно настроенных против России стран. Вот почему, несмотря на страстное желание экипажа отдать якоря в Вальпараисо, командир уверенно направил фрегат к берегам Перу, чтобы найти временный приют в тихой и маленькой гавани Калао. Однако опытный моряк на этот раз просчитался. Его замысел предугадали те, кто давно знал о выходе из Кронштадта «Авроры». Ее подкарауливали и в Вальпараисо, и в Калао.
Свой просчет Изыльметьев понял сразу же, увидев
с внешнего рейда в перуанской гавани английские и французские корабли.
— Что, Иван Николаевич, будем теперь делать? — не без тревоги спросил поднявшийся на капитанский мостик помощник командира корабля капитан-лейтенант Тироль.
Изыльметьев молча передал ему подзорную трубу: посмотрите, мол, внимательно, что там есть, а потом, может, и подскажете, как поступить в таком положении. Он снял фуражку и старательно протер фуляровым платком наполовину полысевшую голову.
— Де-ла! — озабоченно протянул Тироль, возвращая подзорную трубу. — Весьма похоже, Иван Николаевич, что мы оказались в ловушке.
— Зачем же так? — возразил Изыльметьев не столько помощнику, сколько себе (высказывание Тироля совпадало с его мыслями). — Вы что, не слышали? «Пушки с пристани палят, кораблю пристать велят…»
— Велят, — иронически отозвался Тироль.
Изыльметьев внимательно посмотрел на гладко выбритое лицо сорокадвухлетнего сверстника и внутренне удивился: за последние дни похода человек заметно осунулся — щеки провалились, выделяя угловатые скулы, под глазами синева, острый нос стал вроде бы длиннее.
— Михаил Петрович, я запамятовал: сколько лет вы плаваете?
— С тридцатого. А что?
Изыльметьев задумался, что-то вспоминая.
— В тридцатом, — сказал он, — и я закончил Морской кадетский корпус, с тех пор тоже постоянно плаваю. Если годы службы сложить вместе, под полсотню получается. Адмиральский, так сказать, стаж…
— Верно, — согласился Тироль.
— Так неужели мы, — убежденно продолжил Изыльметьев, — побывавшие во многих переделках, не найдем выхода из этого положения?
— Затрудняюсь сказать
— А я так думаю, — бодро проговорил Изыльметьев. — Бог не выдаст, свинья не съест. Сегодня же первыми нанесем адмиралам визит вежливости. Начнем с англичанина. Обоих пригласим к себе.
— Думаете, согласятся побывать на «Авроре»?
Изыльметьев утвердительно кивнул:
— Непременно-с. Ради любопытства навестят. — Подумав, добавил: — А почему бы им не поглядеть на нас?
— А если началась война и они об этом уже знают? — с тревогой спросил Тироль.
— Пока не знают, — уверенно сказал Изыльметьев. — Будь иначе, они по-другому бы нас «приветствовали». Нанесем визит и многое поймем.
— И все-таки? — не унимался Тироль. — Если вдруг?..
— Если вдруг, если вдруг! — недовольно произнес Изыльметьев. — Вы что меня пытаете? Мы же русские ноенные моряки. У нас тоже есть зубы На «Авроре» сорок четыре ствола… Но это, — уже спокойнее добавил он, — Михаил Петрович, крайность. На рожон лезть не будем. Как изволите видеть, силы не равны. Начнем с дипломатии.
— Попробуем, — согласился Тироль.
Через час на «Аврору» прибыл английский морской офицер. Он сообщил, что контр-адмирал Дэвид Прайс приглашает командира русского корабля и его помощника нанести визит вежливости. Встреча назначалась на фрегате «Президент» на два часа пополудни местного времени.
ВИЗИТ
Двенадцать человек — по четыре представителя от англичан, французов и русских — беседовали в адмиральской каюте фрегата «Президент» в течение двух часов. Изыльметьев, старший офицер Михаил Иванович Федоровский, иеромонах Иона и князь лейтенант Александр Петрович Максутов, прибывший в качестве переводчика, как и положено гостям, ничем не нарушали рамки приличия, вели себя скромно, сдержанно. На перекрестные вопросы отвечали непринужденно, не тая ни причин пребывания в столь отдаленном от России порту, ни цели плавания. Впрочем, в основном уведомлял любопытных хозяев Изыльметьев. Их вопросы к остальным были менее значительными.
Визитом вежливости русских моряков, по мнению офицеров с «Авроры», оба адмирала остались довольны. Затянувшаяся беседа за английским вином в сизой дымке турецкого и фабрики Жукова табака проходила в духе…
взаимопонимания, доброжелательности и искренности. Правда, адмиралы с изысканными манерами светских людей были заметно разочарованы, удивлены и несколько сконфужены, когда уяснили, что «русские медведи» не уступают им, видным представителям цивилизованных стран, ни в воспитании, ни в этике, ни в рассудительности, ни в собственном достоинстве. Умные командующие эскадрами, обнаружив столь заметные издержки в своей осведомленности о российских офицерах, на ходу перестроили упрощенный сценарий беседы. Отдав должное сообразительности и немногословности командира русского фрегата, умению его помощника тактично и вовремя вставить короткйе, но уместные и весомые фразы, угрюмой молчаливости святого отца, монопольно овладевшего «беспризорной» бутылкой вина, адмиралы не без удивления отметили в лейтенанте-переводчике превосходные данные полиглота.
Изыльметьев, исподволь рассматривая собеседников, примерно догадывался, какие вопросы последуют от гостеприимных хозяев и был к ним готов. Блестя сединами и золотыми нашивками парадной формы, адмиралы и командиры кораблей (менее пятидесяти лет никому не было) вели разговор медленно, с неизменными приветливыми улыбками.
О, дипломатия! От нее нередко зависят судьбы стран и народов. Когда не сумеют договориться дипломаты больших рангов, в дело порою вступают военные силы государств и неминуемо льется человеческая кровь.