Чтение онлайн

Он сделал еще две попытки контролировать корабль, пережидая три полные петли трансформации, а потом оттолкнул пилотское кресло от пульта управления.

— Твой корабль сопротивляется, — сказал он Фористеру во время следующего отрезка нормального пространства.

— Я рад за нее! — Фористер слегка повысил голос. — Нансия, девочка, ты меня слышишь? Так держать!

— Не будь дураком, Фористер, — устало произнес Полион. — Если бы твой корабль был в сознании и мог связно мыслить, то сам вынес бы нас из сингулярности.

Оставшиеся секунды нормального отрезка Полион использовал,

чтобы отпечатать еще одну команду. Певучие ноты кода доступа Нансии прозвучали в рубке. Лицо Фористера посерело. Потом вокруг них закрутились пространства трансформации, чудовищно коверкая рубку и все в ней, и Полион не мог сказать, какое из искаженных изображений, предстающих его глазам, было открывающимся проемом титанового пилона Нансии.

И только на следующем прохождении через нормальное пространство он увидел, что пилон все еще закрыт. Должно быть, расщепление заглушило последние ноты кода доступа. Полион набрал команду заново; и снова музыкальные ноты прозвенели без тех слов, которые должны были их сопровождать, и вновь ничего не произошло.

— Лучше скажи мне вторую часть кода, — потребовал Полион у Фористера при следующем отрезке нормы.

Фористер коротко улыбнулся, и что-то в этой улыбке показалось Полиону похожим на его собственную ироническую усмешку.

— А почему ты думаешь, мальчик, что я знаю этот код? Две части хранятся по отдельности. Я даже не знаю, как добраться до тональной последовательности из банка данных Нансии. Словесный код, возможно, вообще туда не введен; он должен быть где-то на Центральном.

— «Тело» должно знать голосовую часть кода! — в ярости выкрикнул Полион.

— Я попросил изменить этот код как раз перед этим рейсом, — заявил Фористер. — По причинам безопасности. Я опасался, что, когда на борту столько заключенных, они могут предпринять попытку захвата — и, как оказалось, опасался не напрасно.

— Я искренне надеюсь, что ты лжешь, — ответил Полион. Закрыв рот, он подождал очередного прохождения петли, пытаясь за это время выстроить аргументы. — Потому что если код доступа есть только на Центральном, то мы все покойники. Я не могу войти в Сеть и залезть в базу данных Курьерской Службы из сингулярности — а вывести нас из сингулярности я могу, только нейтрализовав «мозг».

— Ты имеешь в виду — убив Нансию, — поправил Фористер голосом, совершенно лишенным эмоций. Взгляд его на миг обратился к пульту управления. Полион проследил за тем, куда смотрит пилот, и ощутил секундный приступ страха. На полоске над пультом стояла изящная статуэтка — изображение прелестной рыжеволосой девушки с лукавой улыбкой на губах.

Полион слышал о пилотах, у которых развилась эмоциональная привязанность к своему кораблю. Такие порою заказывали подобные статуэтки — рассчитанная по генотипу «мозга» внешность, показывающая, как выглядело бы биологическое тело «мозга» корабля, если бы росло и развивалось без фатальных дефектов. Полион не предполагал, что Фористер принадлежит к числу таких сентиментальных дураков или что у него было время так привязаться к Нансии. Старый идиот действительно мог решить, что лучше сдохнет сам, нежели позволит убить свой корабль.

— Не нужно

подходить к решению проблемы эмоционально, — сказал ему Полион. Как бы вышибить из Фористера эту сентиментальную привязанность? — Когда корабль частично подчиняется мне, а частично — Нансии, никто не сможет вывести корабль из сингулярности.

Будь проклята эта петля трансформации! Фористер тоже уловил ее ритм, и необходимость ждать, пока не пройдут три отрезка искажающего расщепления и воссоединения, давала ему возможность подумать.

— У меня есть предложение лучше, — ответил пилот. — Ты говоришь, что можешь нас вывести; при том, что мы знаем: Нансия уж точно способна это сделать. Верни ей полный контроль, и…

— И что? Вы снимете обвинения и позволите мне вернуться обратно на завод-тюрьму, чтобы сидеть там управляющим еще пять лет? У меня сейчас есть куда лучшие виды на карьеру.

— Я и не намеревался делать тебе подобное предложение, — возразил Фористер.

Ритм расщепления и воссоединения уже становился естественным для всех них; вынужденные паузы в разговоре больше не раздражали Полиона.

— У меня есть встречное предложение, — продолжил Фористер при следующей возможности. — Освободи компьютерные системы Нансии, снабженные гиперчипами, она выведет нас из сингулярности — и ты останешься в живых.

— Как ты догадался?

У Фористера был удивленный вид.

— Логические заключения. Ты разработал гиперчипы; ты обманом заставил меня запустить программу, которая сделала что-то нехорошее с компьютерными системами Нансии; сообщения об ошибках, которые я читал как раз перед тем, как вы ворвались сюда, указывали именно на те участки, где у нее были установлены гиперчипы: сенсоры нижней палубы и навигационная система. Потом ты применил голосовой контроль к оборудованным гиперчипами протезам Микайи. Ясно же, что в разработанных тобой гиперчипах содержится дополнительный доступ, благодаря которому ты можешь лично контролировать любое устройство, где используются твои гиперчипы.

— Ты умен, — признал Полион. — Но не настолько умен, чтобы это помогло тебе выбраться из сингулярности. Уверяю тебя, я не намерен передавать весь контроль над компьютерами «мозговому» кораблю, который уже, вероятно, сошел с ума.

— И почему ты так думаешь?

Полион поднял брови.

— Мы все знаем, что делает с капсульниками сенсорное голодание, Фористер. Мне нужно рассказать все детально?

— Требуется нечто большее, чем несколько минут в темноте, чтобы вывести из душевного равновесия мою Нансию, — ровным тоном отозвался Фористер.

Полион оскалил зубы.

— К настоящему моменту, старик, ей пришлось выдержать нечто гораздо большее. Первое, что делает моя программа-«червь», — это наносит удар по любому разуму, связанному с компьютером, куда запустили эту программу. Сенсорные помехи, которые заставили бы любого человека сразу выключить компьютер. Я боюсь, что «твоя» Нансия, будучи неспособна таким образом разорвать соединение, сейчас уже полностью свихнулась. Так что, я думаю, что если ты хочешь жить, то тебе следует немедленно сообщить мне остальную часть кода.