Координатор
Шрифт:
– Исполняющий обязанности командира эскадрильи, старший лейтенант Кузьмин. Сержант, почему машину не поджёг?
– Нечем, товарищ старший лейтенант.
– Держи зажигалку и исправь это недоразумение. Я к дальнему истребителю бегу, нагонишь. Выполнять.
– Есть.
Когда я половину пути пробежал к самолёту ведомого, то обернувшись, отметил, что «Ил» позади, тоже загорелся, и сержант бежит за мной. Ведомый был ранен, ноги прострелены, лежал метрах в десяти от самолёта. Недалеко уполз. Подбежав, я сразу достал индивидуальный пакет и начал перевязку. Закончил как раз когда сержант рядом оказался.
– Товарищ старший лейтенант, - пытаясь восстановить дыхание, прохрипел тот, я ему сразу фляжку сунул, там
– Немцы к нам едут. Машина от тех батарей.
– Видел, - буркнул я.
– Воспринимай это не как вражеское появление, а как доставку нам автомобиля, на которым мы уедем отсюда.
– А?
– не понял тот.
– Спрячься в траве и не высовывайся, я сам договорюсь с немцами чтобы нас подвезли. Всё ясно?
– Да, товарищ старший лейтенант.
Тот укрылся неподалёку, а я, забрав пистолет ведомого, у меня теперь в руках было два «ТТ», и сунув их за ремень сзади, предварительно приведя к бою. Когда машина подъехала, это был крытый «Опель-Блиц», то встал и поднял руки, показывая, что сдаюсь. В правой руке у меня был пистолет ведомого, который я демонстративно отбросил в сторону. Отчего немцы расслабились, видел я пятерых, трое кузов покинули, карабинами вооружены, и двое в кабине. Один из них унтер, сам водитель имел знаки различия ефрейтора. Когда унтер подошёл, я вытряхнул в ладонь из рукава финку и воткнул её в живот унтеру, заваливая того на себя. А падая, выхватил пистолет и быстро сделал четыре выстрела, по солдатам, и последним ефрейтора. Тот как раз на подножку встал, лобовое стекло не попортил, да и форму тоже, пуля в лоб вошла. Сбросив тело, я добавил солдатам, провёл контроль, и перезарядившись, оббежав кузов, Анисимов вооруженный «Наганом», уже бежал ко мне, проверил его. К своему удивлению обнаружив там ещё двух лётчиков. Связанных. Рядом их парашюты лежали. Видимо из полка Анисимова. Штурмовики. Я тут же стал командовать:
– Сержант, в кузове твои коллеги лежат. Развяжи, вооружитесь, документы пусть вернут, потом всё оружие и документы убитых собрать. Раненого лейтенанта аккуратно поднимите в кузов. А я пока с пленным пообщаюсь. Выполнять.
– Есть, - козырнул тот, и побежал выручать своих.
Я же разоружил унтера, забрал автомат, подсумки, ремень с пистолетом, планшетку с картой, документы, по карманам прошёлся. Мелочёвка из его карманов оказалась в моих. Заодно сходил и забрал пистолет ведомого, всё же табельное оружие. После этого присев у тела унтера, потрогав рукоятку ножа, начал допрос. Тот в сознании был, отвечать мог, ну и разговорил его. Интересовали меня аэродромы подскока. Добираться до берега Волги, а потом вплавь, это не вариант, а вот захватить такой аэродром, самое то. Воздухом до своих и быстрее доберёмся и скажем так, безопаснее. Унтер знал всего два аэродрома подскока, они туда с офицером ездили, связь налаживать. На своей карте тот мне их показал. Дальше я скинул лётный комбез, надев форму ефрейтора, свою форму убрал в пустую парашютную сумку, и вот так вооружившись, посадив лётчиков в кузове, чтобы в кабине не мелькали, запустив движок, покатил к дороге. Кстати, на пол пути заметил, что кто-то прячется в степи. Если прячется, значит наш, повернул к нему и не доезжая метров сто остановил машину и засигналил, велев Анисимову показаться, чтобы тот его увидел. Это действительно оказался из наших, лейтенант из полка штурмовиков. Тот подбежал и сразу в кузов полез, после чего мы поехали дальше. Кстати, все «Илы» в полку одноместными были.
Выбравшись на забитую немецкими войсками дорогу, я так и катил дальше в тыл, пока не заметил на обочине кое-что интересное, и не остановился. Там у легковой машины, рядом с которой стоял мотоцикл с коляской и пулемётом, расположилось семь немцев, из них трое офицеров. Но главное, рядом с ними стоял капитан в форме советской армии, которого я сразу опознал. Это был наш полковой
– Значит так, бойцы. План такой, едем в тыл к немцам, находим аэродром подскока, угоняем технику и летим к нашим. Ваша задача только угонять самолёты, вопрос с охраной я сам решу. Сейчас вопрос не в этом, на дороге я нашего штурмана полкового встретил, это он ваши штурмовики на артиллерию выводил. Видимо тоже сбили. Проезжать мимо я не буду, выручу. Это моё дело, не вмешивайтесь, иначе мне всю игру поломаете. Пусть немцы думают, что кузов у грузовика пустой. Всё ясно?
– Ясно.
– Тогда сидите тихо.
Вернувшись в кабину, кстати, я действительно постоял отливая, и стронув с места покатил к стоявшим на обочине. Подъехав к группе, я остановил машину, оставив грузовик тарахтеть на холостом ходу, и покинув кабину, подбежав к старшему офицеру, в звании майора, вытянувшись перед ним, сообщил:
– Господин майор, меня послали за пленным русским офицером по приказу генерала Шрёдера. Конвой для охраны пленного офицера находится в машине.
То, как на меня смотрел штурман, и изумленно таращил глаза, я старался не обращать внимания. Да и капитан быстро взял себя в руки, и стал делать вид что ничего не происходит.
– Раз прислали забирайте, - пожал тот плечами.
– Документы офицера и его оружие, - напомнил я.
– Документов не было, а оружие я себе оставлю на память. Генералу я об этом сам сообщу.
Молча козырнув, я подхватил капитана под локоть и повёл его к грузовику, громко сказав на немецком, чтобы офицеры слышали:
– Берите этого русского.
А сам помог ему забраться в кузов. Прикрыл тент и вернувшись в кабину, покатил дальше. Да, сработало на шару, и грозная слава генерала помогла, мне о нём унтер говорил, именно генерал и отправил их собирать сбитых русских лётчиков. Не их одних, несколько групп, но главное сам факт приказа, о котором этот майор явно слышал. Мы проехали километров восемь, до наступления темноты оставалось около часа, когда я заметил, как на пустом поле формируется фронтовой аэродром. Неразбериха царила там, но моё внимание привлёк «Юнкерс-52». Транспортный самолёт, у которого виднелась ленивая возня. Снова остановив машину, я прошёл к заднему борту, сообщая своим пассажирам:
– Мной фронтовой аэродром в момент передислокации обнаружен. Значит, делаем так. Подъезжаем к транспортному «Юнкерсу», не суетясь, суета сразу в глаза бросается, делая вид что всё идут как надо, покидаем машину, грузимся в самолёт, трофеи и раненого не забываем, и летим к нашим. План такой. С экипажем самолёта я вопрос решу. Всем всё ясно?
– Ясно, - ответил за всех наш штурман, который похоже, пока мы ехали, взял командовании бойцами в кузове на себя.
– Отлично. Кузов не покидайте, пока я не скажу - можно. И следите друг за другом чтобы суеты не было. Всё, едем дальше.
Вернувшись в кабину, я свернул с дороги прямо в поле, отсюда с обочины отлично видно немецкий аэродром, и покатил к его границам. Похоже только сегодня самолёты были передислоцированы сюда, и пока тут царил бардак, не только у нас такое бывает. Поэтому мало кто обратил внимание как самый обычный на вид грузовик подкатил к транспортному самолёту, что стоял немного отдельно, встав у хвоста. Покинув кабину, я подошёл к механику, тот стоял у левого шасси, проверял систему, и одним ударом вырубил его. Со стороны можно было подумать, что я его слегка приобнял. Да и то нужно присматриваться. Пройдя к дверце в салон самолёта, она была открыта, и судя по шуму там кто-то был, залез в салон. Внутри было двое, оба офицера, лётчики, судя по знакам. Осматривали те мешки, похоже с почтой.