Чтение онлайн

Все трое мужиков выжидательно уставились на конта. Виктория кровожадно усмехнулась.

— А с этих возьму, как положено! Зовите девок!

— Что, всех разом? — тонким голосом проблеял до сих пор молчавший староста Корчей.

— Ты сомневаешься в моих силах? — зловеще протянул конт. — Или желаешь присоединиться?

Старосты не желали. Ни один. А Виктория мечтала лишь об одном, чтобы тело не отреагировало. Потому что уже знала, что это такое и оказалась совершенно не готова к болям и дискомфорту. Правда, это был редко, но это заставило ее задуматься. От природы никуда не деться, и с этим что — то надо делать, пока редкие эротические сны не

стали навязчивыми кошмарами. Как же все сложно с этим мужским телом! И как больно…

Девки были как на подбор. Молоденькие, фигуристые, голубоглазые, грудастые и попастые. Это что же предпочтения реципиента? Трое испугано жались друг к другу. Их Виктории удалось запугать одной лишь фразой: «Некогда мне с вами по очереди возиться. Задрали юбки, стали раком и …» а дальше все как она и рассчитывала — стыд, испуг, слезы, страх и мольбы. Еще несколько пошлых фраз, окриков, распущенная завязка штанов полностью довершили акт запугивания. А вот четвертая… Четвертая девушка смотрела на конта совершенно пустым безразличным взглядом. И Виктории это не нравилось. Очень не нравилось.

— Хватит голосить как по покойнику, — прикрикнул конт на рыдающих девиц. — Пошли вон! И чтоб я вас через рыску здесь не видел! А ты чего стоишь? — гаркнул он на оставшуюся в кабинете девушку.

— Я не уйду пока не получу то за чем сюда пришла, — спокойно ответила весчанка. — Лучше уж вы, чем он!

Э, так не пойдет! Что значит, не уйдет? Владетель Алан на своих землях или нет?

— Вы не можете мне отказать. Если невеста сама просит своего господина провести с нею первую ночь после обряда, он не смеет отказать деве в этой малости. Так сказал Вадий. Мне ксен рассказывал! Вы ведь не станете спорить с богом? А я прошу!

Как — то слишком правильно девица изъясняется. Совершенно не по — крестьянски. И откуда у нее такие глубокие познания о праве первой ночи?

— Слишком ты умная, как я посмотрю. И отчего тебе так хочется сделать это именно со мной? — конт выглянул за дверь и крикнул в коридор. — Вина! Много!

— А с кем еще? — усмехнулась девушка. — Мужа я ненавижу всем сердцем! Но я сирота, приданного нет, вот бабка и отдала замуж за вдовца. Откупилась бы от него, да нечем! А от вас может сразу понесу.

Ничего себе заявочки! Если конт не отвертится, ей придется… О, небо! Ни за что! Да никакое вино не заставит ее дотронуться до этой девицы! Да, она симпатичная, но пахнет от нее… да от нее воняет! И подмышки, небось, небритые! И неизвестно когда она мылась последний раз! Да у нее просто — напросто не встанет! Не заставлять же эту делать…. Виктория почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота и как назло воображение подсунуло очень непристойную картинку.

— Где вино? Чтоб вас Вадий забрал! — заорал конт, бросаясь к окну, одним рывком распахивая ставни и перевешиваясь через подоконник.

В комнату влетел Тур с кувшином вина. Увидев висящего головой наружу конта, он бросил на испуганную девушку выразительный взгляд и полез в комод, где хранились полотенца. Виктория со стоном рухнула на сундук. Тур вытер конту губы и сунул в руки кружку с вином.

— Спасибо, малыш.

— Уам пъуохо? — тщательно промычал мальчик.

Виктория чуть не расплакалась, впервые услышав, как Тур пытается разговаривать. Блин! Вот оно настоящее горе, а она запаниковала от такой мелочи, как секс с какой — то весчанкой! В конце концов, что она боится? Сплетен? Да плевать ей на сплетни! Плевать на мнение окружающих, плевать на то, что о конте подумают, как об импотенте! Какое ей

до всего этого дело? Отчего, даже здесь в этом мире, где она сама себе хозяйка, она оглядывается на чужое мнение? Отчего она боится жить в соответствии со своими желаниями и привычками? Что ей мешает быть свободной? Привитые с детства ложные правила морали, комплексы, страх быть белой вороной? Живя в «той» стране они все учились подавлять в себе свободу, не иметь мнения, не совпадающего с курсом партии, не рассуждать, подчиняться приказам. Но ей казалось, что она с этим покончила, что она свободна от чужих суждений. Оказалось, нет. Оказалось, что мнение окружающих много значит для нее и подсознательно она стремится быть такой, какой видят ее другие. Она спросила себя, а не страшно ли потеряться в этом чужом облике? Не страшно запереться в клетке и мечтать о свободе, видеть ее, чувствовать и отказаться?

— Ких Аан! — Тур испуганно дергал конта за плечо.

Виктория смотрела на мальчика и не видела его. Осознание своих страхов шокировало, ведь за той чертой, которую она едва не переступила, уже не было бы Виктории Викторовны Вавиловой. Там была пустота.

— Пошла вон! — произнес конт, глядя на весчанку. — Тур, скажи Нанни, чтобы дала ей золотой в приданое, а затем возвращайся. Заменишь мне Берта, пока он… гостит у игушей.

— Не надо мне ваш золотой! — вспылила вдруг девица. — Вы не можете меня выгнать просто так!

— Девочка, ты ничего не путаешь? — вкрадчиво произнес конт. — С кем ты разговариваешь? Давно тебя не пороли за неучтивость?

— Но… но так нельзя! Владетель должен заботиться о своих людях!

— Ты считаешь, что лишение невинности — это забота о людях? — выкатил глаза конт.

— Да! — запальчиво воскликнула девушка. — Вы не представляете, что означает лечь в постель с ненавистным стариком!

— Так все равно же придется, — не совсем понял ее конт, не видя логики в таком объяснении.

— Если понесу от вас, то может и не придется. Мне сказали, что вы сыновей к себе забираете, а мать тоже вниманием не оставите. Я бы мужу сказала, а он жадный… и не лез бы, чтобы не скинула…, — наконец — то девушка застеснялась и опустила голову залившись румянцем, а то Виктории казалось, что эту нахалку ничего не может смутить.

Использовать детей как разменную монету? Сразу вспомнилась рабыня, бросившаяся в бега за своим ребенком, потерявшая из — за этого все, но цепляющаяся за жизнь, лишь бы быть со своей дочерью. А эта готова продать еще не родившегося ребенка. Именно за такое и не любят весчан, ради лишнего грошика готовых рвать жилы и переступать через своих же.

— Лучше убейте, а не уйду!

— Да не хочу я тебя! — возмутилась Виктория наглостью девицы. — Ты не в моем вкусе. Я люблю худых, с маленькой грудью, с красивыми руками, ухоженных.

— А… — впервые за все время разговора на лице девушки отразилась растерянность. Видно такого от конта — бабника она не ожидала. На полу сдавлено хрюкнул Тур. — А что же делать? Так может… прикажете кому, чтобы значит вам…

— Так, девка. Ты мне надоела безмерно. Право ночи я могу осуществить сам, могу взять податью, могу продать или подарить кому захочу. Что ты на меня глазки вылупила? Об этом тебе твой ксен драгоценный не рассказал? Или ты думала, что какая — то зачуханная весчанка сможет диктовать мне условия? Ты думаешь, что раздвинула ноги и конт Валлид упал в твои объятия? — Алан Валлид закипал, едва сдерживаясь, чтобы не придушить наглую девку. — Капитана ко мне! — крикнул он в распахнутую дверь.