Конт
Шрифт:
– Отменяю! И полностью согласен со всеми твоими решениями. Рассчитай служанку, дай денег на дорогу, и пусть возвращается в веску, – протараторил конт, радуясь, что так легко отделался.
И что уж скрывать, душа Виктории пела при мысли, что никакая… женщина в ближайшие ночи не прикоснется к зеленоглазому гостю. Неужели она ревновала? Да! И пусть в этом теле она никогда не решится на серьезные отношения, но знать, что он никому не принадлежит, это так… так успокаивает. А потом… кто знает, что будет потом? «И что же?» – полюбопытствовал внутренний голос. «Возможно, мне удастся договориться с местными
– …какой пример вы подаете сыну, кир Алан? – Нанни уже давно что-то говорила, но Виктория не слышала, она погрузилась в свои мысли. – Раньше, когда у вас не было наследника, вы могли себе это позволить, но сейчас! У вас есть законная супруга, благородная и достойная женщина, а вы собираетесь провести ночь в объятиях этих весчанок? Простите мою дерзость, господин, – склонилась Нанни в поклоне и вдруг озорно подмигнула конту, скосившись на распахнутую настежь дверь.
– Нанни, – зарычал господин, улыбаясь. – Не смей мне указывать, что делать и с кем!
– Простите, кир Алан, и позвольте мне удалиться, – кормилица прижала руки к груди.
Не переигрывай, Нанни! Виктория прекрасно поняла все ее намеки. А Ольт хитрец! Явно же это он «случайно» проговорился Нанни о подслушанном разговоре служанок. И за Светику, к которой испытывал симпатию, отомстил, и Нанни помог избавить сына от ненавистной невесты, тем самым подлизавшись к домоправительнице, да и Крови оказал услугу. Конт давно уже точил зуб на болтливую служанку.
– Вон! И позови старост и девок! Я тебя люблю, – одними губами прошептал конт и вновь развалился на кушетке.
Со старостами разобрались быстро. Оброк мужики уже сгрузили на кухню, Райка все пересчитала и приняла по описи. Штраф за смерть Эльки выселевский староста тоже привез продуктами. Он долго каялся, кланялся и просил прощения за всю деревню, но Виктория была холодна. Такое не прощается.
– Брат Взывающий взял из вески одного парубка в обучение, сказал, чтобы храм строили. Будет, мол, скоро у нас свой ксен. Дозвольте лес валить и стены ставить? Как раз к осенней страде и поспеем, а там до дождей и крышу накроем. А внутренние работы можно и по холодам делать.
Остальные старосты дружно закивали. Ксен успел проехать по всем вескам. С контом брат Турид старался не пересекаться без особой необходимости, и о его делах Виктория узнавала от Рэя – капитану мальчишки-рабы докладывали обо всем, что творилось в Крови. На сегодняшний день Рэй был самым осведомленным человеком в замке. Он знал, кто с кем спит, у кого где схронка, кто украл кусок курицы и кто сколько медяков проиграл в шарики. Ну и о чем болтают жители Крови, он тоже теперь знал очень хорошо.
Разрешение конт дал, повелев ставить храмы во всех весках. А заодно приказал больше девок к нему не возить, сказал, что брать будет не девственностью,
– А с этими чего делать? – поинтересовался один из старост. Его морщинистое лицо полностью пряталось в густой бороде, только глаза блестели из-под кустистых седых бровей. Лохматая голова у мужика тоже была вся седая, а в пшеничной бороде Виктория не заметила ни одного серебристого волоска. Загадка. – Бедные семьи у девок, платить им нечем. Едва на оброк собрали.
Все трое мужиков выжидательно уставились на конта. Виктория кровожадно усмехнулась.
– А с этих возьму, как положено! Зовите девок!
– Что, всех разом? – тонким голосом проблеял молчавший до сих пор староста Корчей.
– Ты сомневаешься в моих силах? – зловеще протянул конт. – Или желаешь присоединиться?
Старосты не желали. Ни один. А Виктория мечтала лишь об одном – чтобы тело не отреагировало. Потому что уже знала, что это такое, и оказалась совершенно не готова к болям и дискомфорту. Правда, это бывало редко, но заставило ее задуматься. От природы никуда не деться, и с этим что-то надо делать, пока редкие эротические сны не стали навязчивыми кошмарами. Как же все сложно с этим мужским телом! И как больно…
Девки оказались как на подбор. Молоденькие, фигуристые, голубоглазые, грудастые и попастые. Это что же, предпочтения реципиента? Трое испуганно жались друг к другу. Их Виктории удалось запугать одной лишь фразой: «Некогда мне с вами по очереди возиться. Задрали юбки, стали раком и…» – а дальше все пошло, как она и рассчитывала – стыд, испуг, слезы, страх и мольбы. Еще несколько пошлых фраз, окриков, и распущенная завязка штанов полностью довершила акт запугивания. А вот четвертая… Четвертая девушка смотрела на конта совершенно пустым безразличным взглядом. И Виктории это не понравилось. Очень не понравилось.
– Хватит голосить, как по покойнику, – прикрикнул конт на рыдающих девиц. – Пошли вон! И чтоб я вас через рыску здесь не видел! А ты чего стоишь? – гаркнул он на оставшуюся в кабинете девушку.
– Я не уйду, пока не получу то, за чем сюда пришла, – спокойно ответила весчанка. – Лучше уж вы, чем он!
Э, так не пойдет! Что значит – не уйдет? Владетель Алан на своих землях или нет?
– Вы не можете мне отказать. Если невеста сама просит своего господина провести с нею первую ночь после обряда, он не смеет отказать деве в этой малости. Так сказал Вадий. Мне ксен рассказывал! Вы ведь не станете спорить с богом? А я прошу!
Как-то слишком правильно девица изъяснялась. Совершенно не по-крестьянски. И откуда у нее такие глубокие познания о праве первой ночи?
– Слишком ты умная, как я посмотрю. И отчего тебе так хочется сделать это именно со мной? – Конт выглянул за дверь и крикнул в коридор: – Вина! Много!
– А с кем еще? – усмехнулась девушка. – Мужа я ненавижу всем сердцем! Но я сирота, приданого нет, вот бабка и отдала замуж за вдовца. Откупилась бы от него, да нечем! А от вас, может, сразу понесу.