Консультант
Шрифт:
– И что ты собираешься теперь делать, Катрина?
– А ты?
– А что – я? – вскинул брови хозяин «Пещеры».
– У тебя неприятностей даже больше, чем я думала, Али. И как бы даже не больше, чем у меня. Свои-то я вымету поганой метлой часа через три, ну – через пять. На то и люди со мной прилетели. А вот с твоими всё не так просто.
Лица телохранителей Али-Бабы закаменели до полной неподвижности. Похоже, в чем-то верные бодигарды были согласны с уволоченным вместе с креслом Абдаллой: Катрина Галлахер определённо брала на себя слишком много. Атмосфера
– А если поподробнее?
– Да пожалуйста! – Лана изменила позу так, чтобы смотреть Али в лицо, не выворачивая шею. – Например, я думала, что у нашей с тобой тогдашней беседы не было свидетелей, запись если и велась, то только в твой личный архив, и ты никому не объяснял причины непотребного состояния своего стола. А что мы имеем здесь?
– Марк? – Али покосился куда-то в сторону, и Лана с трудом подавила желание сглотнуть – или выругаться.
Она – она! – не заметила, как в переговорной появился ещё один человек. Кстати, он был единственным из всех виденных ею до сих пор сотрудников Али, в ком не было ни капли арабской или негритянской крови. Если бы речь шла о Старой Земле, она сказала бы, что метрах в двух от неё стоит швед или норвежец.
– Боюсь, Али, – скривился поименованный Марком незнакомец лет пятидесяти на вид, – что здесь мы имеем дерьмо. Я уже принял во внимание данный аспект, и этот вопрос обязательно зададут Абдалле. В числе прочих.
Лана взглядом спросила разрешения у Али-Бабы, получила его – такое же безмолвное – и обратилась к белоголовому гиганту уже напрямую:
– Есть ещё один момент. Я не делала тайны из того, кто ставил мне сканирование. В определённых кругах бывает полезно упомянуть, что в твоём офисе работала команда Али-Бабы.
– Не поверишь, но не менее полезно бывает упомянуть – в определённых кругах! – что твоя команда работала в офисе Катрины Галлахер, – хмыкнул Али.
– Но ты ведь не распространялся о том, кто конкретно отлаживал систему? – прищурилась Лана.
– Нет, конечно. За кого ты меня принимаешь?
– И я не распространялась. Хотя бы потому, что попросту не знала. То, что Абдалла продался, разумеется, плохо. Но, на мой взгляд, гораздо хуже то, что мои гости, кем бы они ни были, точно знали, кого им следует покупать. Зовите сантехников, Марк. У вас где-то здорово протекает.
Великан вздохнул так, что на секунду, казалось, вобрал в могучую грудь весь имеющийся в комнате воздух, и предельно сухо произнес:
– С твоего позволения, Али, я пойду делать свою работу. Пока она у меня ещё есть.
Вообще-то, кофе Лана Дитц не жаловала. Не то, чтобы ей совсем уж не нравился вкус, но вот запах… запах, как правило слишком резкий, кувалдой бил по кошачьему обонянию.
По этой причине в кофейню её можно было заманить только возможностью получения остро необходимой информации. И в ту часть «Пещеры», где солидные, чудом дожившие до своих лет мужчины с лицами, иссеченными временем и сталью, священнодействовали над жаровнями, полными раскаленного песка, она не заглядывала. Не говоря уж о том, что конкретно её кофе, как
Однако тот кофе, который подал им юноша-секретарь, был истинным наслаждением как для языка, так и для носа. Изумительный контраст черного огня в крохотных чашках и ледяной воды в запотевших тонких стаканах прогонял усталость и столь красноречиво грозил пальцем раздражению, что оно отступало. Медленно, но верно.
По левую руку от Ланы блаженно вздыхал капитан Силва. Сама она знатоком кофе не была, могла только сказать, вкусно или нет, но судя по реакции Альберто, им принесли что-то невероятное.
Мрина сознательным волевым усилием заставила раздувшиеся над чашкой ноздри принять нормальные размер и форму и подняла глаза. На неё с добродушной, лукавой и немного насмешливой улыбкой смотрел Али-Баба.
– Рад, что в моём заведении для тебя хоть что-то сделали, как следует. Но кофе – это хорошо, а вот что ты собираешься делать дальше?
– Как – что? – Лану вопрос удивил, и она не собиралась этого скрывать. Даже брови вскинула. – Отбивать свою собственность у этих придурков. На моей территории не место всякому постороннему барахлу.
– Согласен, – кровожадно ухмыльнулся Али. – Я подброшу тебе людей.
– У меня есть! – ощетинилась Лана. Не хватало ещё, чтобы этот тип оказывал ей услуги, не оговоренные контрактом на проведение работ. Хрен потом расплатишься. – Уж на троих-то всяко хватит.
– У тебя – белые, – пренебрежительно махнул рукой Али, то ли не замечая, как напряглись спутники Ланы, то ли не принимая в расчет. Как ни странно, телохранителей нисколько не смутила явная неприязнь в глазах чужаков. – А я предлагаю тебе чёрных.
– Не знала, что ты расист, Али, – бросила Лана, недвусмысленно всплескивая руками в поле зрения Силвы и Риса: осадите, мол, мужики, я разберусь.
– Конечно, я расист. Это нормально – быть расистом. Понимаешь, если человек утверждает, что его раса превосходит остальные, он идиот. Но если он не гордится своей расой, не считает, что ему повезло родиться чёрным… или белым… или, – тут он отвесил ироничный полупоклон, – котом, то это и не человек вовсе. Тут всё в точности как с патриотами и космополитами. Все эти граждане Вселенной… не люблю фуфлыжников. У человека должна быть родина, и он должен принимать и защищать её такую, какая она есть, не отрицая недостатков и не принижая достоинств. Согласна?
– Допустим, – сдавать позиции Лана не собиралась, но, неожиданно пылкая, речь Али произвела на неё некоторое впечатление. – Мне как-то попалась на глаза довольно интересная трактовка происхождения моей расы. Дескать, прайд Зель-Сан так и не был создан вовсе не потому, что заартачились заказчики. Просто Валентайн Зельдин, активно использовавший генный материал чернокожих и взявший от них, в частности, скорость бега, выносливость и более совершенную, чем у белых, терморегуляцию, даже думать не хотел о том, чтобы взять и внешность тоже. А Альваро Санчес хотел работать, в том числе, и с негроидным фенотипом.