Чтение онлайн

Первым делом Кеннеди отправился в подвал, где размещалась библиотека, чтобы разжиться справочником к компьютеру «ИБМ 370/165».

На обратном пути он заглянул ещё на склад канцтоваров и взял толстый блокнот и пачку разноцветных фломастеров.

На протяжении первого часа он занимался только тем, что бессистемно перебирал распечатки, открывая то один, то другой лист, чтобы понять, с чем ему вообще придётся иметь дело.

«Это операционная система, которую банк использовал шесть месяцев назад», — сказал ему Вебб, вручая пачку с надписью «Архивный

оттиск». — «А эта система используется сейчас. Вам надо просто найти, в чём различия. Потом вы сравните их и установите, связаны ли они с нормально проведёнными изменениями и улучшениями или это та дырка, которую прогрызла „мышка“. Вы её сразу узнаете, как только увидите, даю голову на отсечение!».

«Итак», — констатировал Кеннеди, — «Вебб исходит из трёх основных предпосылок. Во-первых, он убеждён, что „мышка“ прячется в операционной системе. Во-вторых, Вебб предполагает, что нелегальная программа была встроена за последние шесть месяцев. Если это не так, все усилия Кеннеди пойдут прахом. Вебб признал, что речь идёт всего лишь о догадке. Он, правда, говорил, что этодолжно было произойти относительно недавно, но не слишком уверенно. И, наконец, третье — речь идёт о достаточно сложной вставке!»

Он закрыл глаза и попытался представить того человека, который придумал «мышку». Вебб в разговоре как-то назвал его «господином Икс». Был ли он хитёр? Предположим, что это был выдающийся мозг, хитрее чем Вебб, лучше чем все, с кем Кеннеди был до сих пор знаком в мире ЭВМ. Во всяком случае, искать его «мышку» будет крайне сложно. Уж это-то Джек понимал точно. Он ощущал себя пловцом, которому через секунду предстоит плыть через реку, другого берега которой за горизонтом не видно.

Суббота. Джек Кеннеди сидел за своим столом уже с раннего утра, один во всём здании. Через несколько часов утомительного сопоставления архивной и текущей версии памяти «БАНКНЕТа» — справа налево и обратно — у него неприятно заныла шея. Он взял два больших куска картона и вырезал в центре по квадратному окошку такого размера, чтобы в нём полностью помещалась одна инструкция. Картонки он положил на каждую из выписок — получилось два экранчика для чтения. Теперь, синхронно передвигая картонки, он мог сразу же заметить, похожи ли группы цифр в обоих окошках. Если цифры различались, Джек брался за фломастер и начинал разбираться, откуда взялась эта разница. Потянувшись в очередной раз за фломастером, он не заметил, что локтем сдвинул одну из картонок. Прошло минут двадцать, прежде чем он понял, почему цифры в окошечках вдруг потеряли всякий смысл.

Джеку вдруг показалось, что он превратился в машину — глаза и руки механически повторяли одни и те же операции. Глаза начало печь и Джек вдруг необычно остро ощутил, какой же это нежный орган — глаз, как хрупки мышцы, которые им управляют, как ранимы его механизмы. Ему даже начало казаться, что он ощущает, как напрягается глазной нерв, пересылая в мозг очередную порцию цифр. Всё чаще и

чаще он вынужден был делать перерыв в работе, закрывая глаза ладонями и давая им передохнуть в темноте.

Потом он снова открывал глаза и принимался за работу. Эту работу надо было делать как-то иначе, должен же быть более совершенный способ справиться с ней, не рискуя ослепнуть от перегрузки!

Около семи часов вечера глаза окончательно взбунтовались — изображение комнаты двоилось и не желало сливаться в единый образ. Напрягшись, Джек попытался справиться с непослушными глазами. С большим трудом ему удалось сблизить картинки. Джек снова видел нормально, но продолжал сидеть, оцепенев, с открытым ртом.

«Эврика!», — завопил он вдруг и вздрогнул от своего крика. Глаза сами подсказывали ему, что надо делать!

Тут была лишь одна проблема: ему нужна была помощь Элеоноры Прайс, а не далее, как два часа назад, он отменил по телефону свидание, которое сам же и назначил. Ответом была со злостью брошенная трубка телефона.

Он позвонил Элеоноре снова, но к телефону никто не подходил. Он даже обрадовался, что её нет дома. Это означало, что он может бросить работу до следующего утра.

Воскресенье. На звонок Джеку пришлось нажимать локтем — обе его руки были заняты коробками распечаток. Звонить ему пришлось минут пять, прежде чем дверь наконец распахнулась. Элеонора только что встала с кровати. При виде Джека её сонливость постепенно начала проходить.

— Батюшки! — воскликнула она. — А я и не знала, что ты решил перебраться ко мне на постоянное жительство!

— Не пугайся, — ответил Джек, протискиваясь мимо неё в прихожую, — просто так выглядит маниакальный читатель распечаток, когда он отправляется в гости!

Не задерживаясь, Джек проскочил прямо в рабочий кабинет Элеоноры. Она шла не торопясь вслед за ним и, войдя в кабинет, увидела, что Джек приплясывает около широкого пульта, который Элла использовала при копировании рисунков.

— Ах, вот зачем ты пришёл, бродяга этакий!

— Я получил такое потрясающее задание, Элла! И твоя игрушка может меня спасти. Мне нужно немедленно проверить одну идею!

— Ты хоть завтракал?

— Об этом я забыл.

— Ладно уж, я сделаю тебе завтрак, хоть ты этого и не заслуживаешь.

Джек услышал, как за ней закрылась дверь, но он даже не обернулся. Обеими руками он оглаживал эпидиаскоп, как ребёнок новую игрушку.

Наконец он решился и щёлкнул выключателем. Матовое стекло озарилось ровным светом. Джек осторожно положил на него первый лист архивной копии, а сверху — первый лист текущей и тщательно выровнял их. В тот же миг все группы цифр точно совпали — идентичность была полной! Джек взялся за другой лист. На этот раз внизу обнаружилось тёмно пятнышко, на глаз хорошо заметное. Несовпадающие позиции были обведены Джеком ещё вчера, но тогда ему понадобилось минут десять, чтобы найти их. Его идея была правильной! Джек наклонился к эпидиаскопу и благодарно поцеловал его в экран.