Консультант
Шрифт:
— Ты мужик или не мужик? — Вадим смотрел на своё отражение в зеркале ванной.
Нет, чтобы эти тележки намертво прихватить сваркой, ты благородно расцепил их и дал ей уйти, не использовав такой шанс поговорить. Прошло два месяца. Да, два. И что? Не смог забыть, выбросить из головы. Её запах вновь разбередил воспоминания о последних её днях в офисе. Лифт, разгромленный кабинет, лес, старое дерево… Глаза, голос — ничего не изменилось в ней. А вот растерянность вкупе с испугом совсем не понравились Коршуну. Он, возможно, и дал ей удрать, увидев
Давай, давай, оправдывай свою нерешительность!
Нет, он честно пытался забыть её. Даже присматривался к новому экономисту. Молодой очаровательной женщине двадцати восьми лет, блондинке. Крашеной. Прилежной в работе. Улыбчивой и вежливой с сослуживцами. Тактичной и коммуникабельной — если верить резюме. Но! Когда однажды она, вся такая воздушная, к поцелуям зовущая, стремительно ворвалась в последнюю минуту в кабину лифта, обмахиваясь папкой для деловой переписки и со словами: «Ой, Вадим Фёдорович, а я к вам» вроде нечаянно прикоснулась к нему бедром, обдав запахом лесной земляники, напомнив ему лес и… другую женщину, мозги «деспота» вернулись на своё место.
«Щебеталка порхающая», как прозвала её главбух Маргарита Яковлевна, начала свою трудовую деятельность с того, что перелетала из одного кабинета в другой резвой маленькой птичкой с очаровательной улыбкой, угощая всех и каждого пирогами да печеньками собственного приготовления, знакомясь и составляя о себе мнение офисных работников как о приветливой и дружелюбной коллеге. Больше всего внимания досталось ему, Коршуну. Он уже не мог смотреть на очередное подношение в виде кулинарного шедевра от нового экономиста. Почему-то память настойчиво пыталась вычленить из ванильно-приторного букета сладостей аппетитный запах домашних котлет, тех, с румяной хрустящей корочкой. По настойчивой просьбе шефа Клавдия Семёновна, укоризненно качая головой, каждый вечер аккуратно складывала в пакетик стряпню «милой девочки» и уносила «гостинчики» домой.
— Вадим Федорович, можно к вам? — В кабинет заглянула Шестопалова. После утвердительного кивка вошла, закрыв за собой дверь. — Вадим, что с тобой происходит? Второй день ходишь по офису, оправдывая свою самую нелестную кличку. Ну? У нас какие-то проблемы с заказчиками?
— Да нет, все у нас в порядке, Валентина, — тяжело вздохнул Коршунов и откинулся на спинку кресла, сложив руки в замок на груди. — Я же могу с тобой говорить откровенно? Как старый приятель.
— Давай уж, все, как на духу. Побуду сегодня твоей жилеткой, — усмехнулась Николаевна, устраиваясь на стульчике поближе к вазочке со слоеными «конвертиками» от «щебеталки порхающей». — Не понравились? — Сцапала один, раздумывая, с какой стороны откусить.
— Не раз говорил, чтоб не носила, — не понимает слов. Стала через Катюшу передавать. Видеть уже не могу!
— Кого? Экономиста или её «привороты»? — Ведущий инженер-сметчик явно издевалась.
— Ты с каким вопросом пришла, Валентина Николаевна? — Он прекрасно знал, что без особой нужды эту сотрудницу никакими палками не загонишь в его кабинет. И если уж она соизволила оторваться от стула и проделать весь этот путь от своего стола до дверей его рабочих апартаментов,
— Мне звонила сегодня Ирина Петровна. Она прилетела на днях с Севера.
Шестопалова замолчала, выдерживая мхатовскую паузу.
Пять секунд… семь… десять секунд…
— И-и? — начал терять терпение мужчина. — Не в театре, Валя!
— Мы в субботу с ней встречаемся, — как ни в чем не бывало продолжила «жилетка». — Я пригласила её к себе домой.
— А мне ты зачем об этом говоришь? — Коршун старался придать голосу безразличный тон.
— Ну-у, кто-то же должен будет транспортировать её домой.
— Что значит «транспортировать»?
— А то и значит, Вадим, что пьяную одинокую даму я в такси не отправлю, — сказала она таким тоном, как будто босс не понимал очевидных вещей.
— Ты собралась её напоить? — Начальник во все глаза уставился на подчиненную.
— Я собралась её «ужрать в дрова»! — торжественно произнесла Николаевна. — Твоё дело — не упустить свое счастье в этот раз!
Босс пораженно молчал, переваривая услышанное. Ну и Валентина, ну и авантюристка!
Инженер встала из-за стола, нагло прихватив вазочку с оставшимся печеньем, и уже перед самой дверью из кабинета обернулась и строго, без капли насмешки выдала:
— И чтобы в понедельник пришел… нет, опоздал на работу помятый и счастливый!
Глава 19
— Я шесть лет назад похоронила мужа, с которым прожила счастливую безоблачную жизнь. — Валентина, сокрушенно кивая головой, протянула Ирине тюльпановидный бокал на одну треть наполненный золотистым напитком.
— Не-не, я не буду! — пьяно запротестовала Котова. — А мы что, уже на коньяк перешли?
— Так, э-э… вторая уже. — Шестопалова обернулась к мусорному ведру, стоящему рядом с мойкой, из которого торчали горлышки двух пустых бутылок от коньяка и вина. Будто сама в своих словах сильно засомневалась.
— Да-а? Я и не заметила, — искренне удивилась гостья, принимая из рук хозяйки тару с трехзвездочным армянским. — Ты рассказывай, рассказывай дальше.
— А! Так вот… и поставила на себе мысленно огромный неподъемный крест. После чего ощутила все тяготы одинокой жизни. Так давай выпьем.
— За крест? — Кошка, подперев рукой подбородок, сочувственно посмотрела на Валю.
— Почему за крест? — моргнула непонимающе та. — Нет! За мужчин, которые рядом с нами!
Выпили за мужчин. Потом за любовь. Потом за семью, за традиции. Спели «А на том берегу незабудки цветут». Потом уже пить было нечего и не за кого.
— Такси-и! — Ирина, опираясь на вовремя подставленное плечо своей благодетельницы, махала рукой подъезжающей машине. — Мы здэс-с-с! Сю-юда!
Моросил нудный ненавязчивый дождик, погружая всё в лёгкую белёсую дымку тумана. Свет фар, вынырнувший откуда-то со стороны, ослепил. Она поморщилась, пошатываясь и бурча что-то невнятное, подошла к задней дверце, сосредоточенно дёргая за ручку. Машина показалась необычно большой. Кошка икнула, прошептав:
— Оказ-ся бальш глаз бываю не толь от страх…