Консорт
Шрифт:
— Уже иду, — подняв руки ладонями вперед, примирительно произнесла Елизавета.
— До вечера, — сказал я на прощание.
— До вечера, — подтвердила она и поцеловала меня в щеку.
— Устроили тут непонятно что, — когда вышла госпожа, Анна злобно глянула на меня, — теперь сиди голодный, так как обед ты пропустил.
— Это того стоило, — с мечтательной улыбкой ответил я на упрек.
— Так, предаваться воспоминаниям будешь у себя в палате, а мне работать нужно, — и всем видом показывая, что мне давно пора идти.
В приподнятом
Открыв глаза, я сладко потянулся и резко замер от боли, прострелившей спину. Неужели проклятие со времени начала действия стало усиливаться? Нужно бы уточнить у Анны Викторовны, но глянув на часы, которые показывали почти шесть вечера, решил сперва отправиться на ужин.
Как обычно, когда я пришел в столовую, большинство из присутствующих уже заканчивали трапезничать.
— Давай к нам, — все с такой же дружелюбной улыбкой кричала мне Лена, махая рукой.
Большинство из девушек уже никак не реагировало на мое появление, но некоторые до сих пор провожали меня взглядом.
Взяв поднос с достаточно аппетитной на вид гречкой с бефстроганов, помидорным салатом и чаем, подошел к веселой троице, которая в этот раз сидела достаточно тихо и спокойно. Уловив на себе удивленно-агрессивный взгляд соседки по палате моих новых подруг, непроизвольно поежился. Недобрый взгляд, холодный.
Для отвлечения себя от дурных мыслей, решил завязать разговор:
— Лена, а почему ты здесь? — попробовав кашу, спросил я.
— Да-а-а, — протянула она, решая, стоит мне рассказывать или нет, — случайно вышло.
— На улице забрали и пообещали вылечить? Так такое уже не лечится, смирись, — пошутила Люся, подталкивая к подробностям.
— Заткнись, — беззлобно и с улыбкой ответила Лена, — просто немного переоценила свои возможности на учениях. Аура не выдержала и посыпалась…
— Учениях? — удивился я.
— Да. Я учусь в военной академии Мирославы Иваровны, — с гордостью произнесла она, отчего у Марьи и Люси отвалилась челюсть. Как, в прочем, и у всех соседок, которые слышали разговор.
— Врешь, — почти шепотом произнесла Люся.
— Не вру. Я окончила школу с шестигранником, поэтому туда приняли без вопросов. Даже в академии я отличница, особенно отличилась по предмету «тактика и стратегия», из-за чего заслужила звание сержанты. А вот на последнем практическом занятии сплоховала, неправильно рассчитала силу земляного валуна. Вы бы видели их глаза! — последнее предложение она говорила с восхищением и восторгом, — они такую громадину никогда не видели. Я, наверное, даже майору переплюнула. Но… — тут она загрустила и замолчала.
— Она восстановится? — с сочувствием спросил я.
— Никто не знает, — ответила Люся за Елену, — мы до сих пор пытаемся выяснить, из-за чего она появляется, что ее питает и почему она имеет определенный цвет. Единственное, в чем мы уверены,
— Изгои, — грустно добавила Марья и все три девушки печально вздохнули.
— Все будет хорошо, — сказал я и взял за руку Лену.
— Конечно, — легко согласилась она, быстро убрав свою руку подальше от моей, — а ты, Люся, тут из-за чего?
— Аллергию лечу. Я генный инженер. Изучаю, в частности, ауру. Ведь она есть только у людей, так что я предполагала, что дело в геноме. Правда… — она немного замялась, — после запрета на клонирование и проведение экспериментов на людях, наш отдел стал безработным. И я пыталась выделить гены, отвечающие за ауру, и привить их лабораторным крысам. Так бы и я осталась у должности, и смогла доказать, что отдел может продолжать свою работу. Но что-то пошло не так… Новые животные начали обрастать буро-зеленой шерстью, которая у людей вызывает жуткие аллергические реакции. Меня и помощницу смогли откачать, а лаборантка погибла от удушья. Мне сказали, что отдел закрыт, я уволена, а крысы уничтожены, — и замолчала.
— Что-то все мы тут с какими-то грустными историями, — сказал я, обратив внимание на то, что в столовой остались сидеть только мы вчетвером, — а у тебя какая трагедия произошла, — спросил я, обращаясь к Марье.
— У меня жизнь не такая интересная, как у вас. Меня сбила машина, когда я возвращалась домой из магазина. Множественные переломы, проткнутое легкое ребром и черепно-мозговая травма средней степени не предполагают долгой и счастливой жизни, но мне повезло. Каким-то чудом Валерия Ефимовна оказалась рядом с аварией и сразу бросилась мне на помощь. В приемной сказали, что если бы не она, скорая забирала бы уже труп.
— А говоришь «не интересная», — подбадривающе сказала Лена, — а ты тут, какими судьбами? — уже обращаясь ко мне.
— У меня все проще — я проклят, — с улыбкой ответил я.
— Мы тебе душу открыли, а ты… — с укором протянула Люся.
— А он проклят, — грубо влезла в разговор Анна Викторовна, — а ты чего сидишь? Его давно гости ждут, а он тут сидит и лясы точит.
Под удивленные взгляды, которые девушки переводили с меня на главного лекаря и обратно, я поднялся и молча, направился к гостевой комнате. Лишь когда я вышел из столовой, раздался негромкий голос Люси:
— Он хоть не заразный?
— Он проклятый, а не чумной, — фраза сопровождалась громким подзатыльником, предположительно от Елены.
Я лишь тихо хихикнул от услышанного и ускорил шаг. Открыв дверь, обнаружил только Марину, нервно теребящую локон волос и смутно знакомую мне девушку, но где я с ней пересекался, вспомнить не мог. Она стояла в противоположном углу комнаты возле урны и докуривала сигарету.
— Привет, Маринка, — с улыбкой произнес я.
— Привет, Сережа! — крикнула она мне в ответ, оставив свои волосы в покое и бросившись ко мне обниматься. Рыжеволосая бросила бычок в урну и заметно напряглась.