Конец
Шрифт:
Поднимаясь по тропке, Марибель вместе со своими спутницами громко хохочет, на ней большие круглые темные очки по последней моде, но, выйдя на площадь, она их снимает. И продолжает улыбаться, пока Ибаньес задает первые вопросы, пока Мария приближается к Хинесу и без тени смущения обнимает его за талию, пока Кова спрашивает: «Ну что? Хорошо выспался?» И тут Марибель, заметив Уго, внезапно смущается, не сумев скрыть своих чувств. На лице ее отражается растерянность, а также то усилие, которое ей пришлось сделать, чтобы бросить на него взгляд и поздороваться с притворной
— Привет, Уго.
— Марибель… Мне уже все рассказали. Не переживай: когда из него выйдет дурь, он вернется, вот увидишь. Я ведь тоже мужчина и… в конце концов мы всегда возвращаемся — правда, хоть и вечно жалуемся.
— Спасибо, Уго. Я уже говорила… Мы уже обсуждали это утром. Единственное, что меня сейчас волнует, это… чтобы нам удалось вернуться домой в приемлемое время или хотя бы позвонить по телефону. Мы обещали… я обещала детям, что мы вернемся к полудню.
— Ну насчет полудня… это вряд ли. Но вечером мы будем ужинать дома, слово даю, даже если придется топать пешком до Сомонтано.
— Нет, только не это! Господи! Надеюсь, еще раньше найдется какой-нибудь выход.
Никто не обратил особого внимания на короткий разговор между Уго и Марибель. Заметив, что они коснулись больной темы, присутствующие поспешили тактично отойти. Вся группа теперь собралась на углу, где раньше под тенью огромного дуба стояли трое мужчин. Пока Уго и Марибель беседовали, Ибаньес прямо спросил о результатах похода к реке.
— Мы видели палатку, — отчитывается Ньевес. — Вернее, там было две палатки, но их обитателей и след простыл.
— А вы заглянули внутрь? Может, они еще спали? — допытывается Ибаньес.
— Ну подумай сам, — отвечает ему Ампаро, — мы пошли туда впятером, и, как это ни странно, трудно назвать всех сразу такими уж круглыми дурами. Разумеется, мы туда заглянули! Сначала стали звать и звали довольно долго, ждали, пока кто-нибудь отзовется. Но ждали напрасно. Там нет ни души.
— Скалолазы встают рано, — говорит Кова. — Было бы удивительно, если бы мы застали их в лагере.
— Послушайте… а вы не обратили внимания… не заметили… были там, в палатках, вещи? — задумчиво, делая паузы, спрашивает Хинес, словно по ходу дела тщательно обдумывает, как лучше сформулировать вопрос. — Я хочу сказать… не оставили ли они чего или… Кто… кто из вас заглядывал в палатки?
— В ту, что поменьше, заглядывала я, — отвечает Ньевес, — но я не понимаю, что ты пытаешься выяснить. Само собой разумеется, вещи были там: спальные мешки… одежда; ни один дурак не полезет на скалы со всем своим барахлом.
Мария хочет что-то сказать — вероятно, на ту же тему, но не успевает и рта раскрыть, как в разговор вмешивается Ибаньес:
— Все это не имеет никакого значения. Мы ведь не знаем, когда они вернутся — может, и через несколько часов.
— Да, нельзя исключать, что они находятся в таком же положении, как и мы, — добавляет Уго.
— Им все равно, — говорит Ампаро. — Чтобы лазить по горам, электричество не нужно.
— Напрасно ты так думаешь, — возражает Мария, — иногда приходится делать
— Нет, эти наверняка ничем таким не пользуются, — говорит Уго, — они скорее всего занимаются свободным скалолазанием. По словам Ибаньеса, на них были обтягивающие комбинезоны, как у акробатов…
— А где здесь подходящие для них скалы? — спрашивает Кова. — Наверняка этих ребят можно разглядеть, хотя бы издалека.
— Обычно для этого используют стены ущелья, — отвечает ей Хинес. — Но отсюда их не увидишь, до тех мест надо довольно долго идти.
— Давайте забудем про скалолазов, — предлагает Ибаньес. — Мое мнение: мы должны как можно скорее двинуть в путь.
— Да? И куда же, интересно, мы пойдем? — спрашивает Ампаро.
— В поселок. Или еще куда. Зависит от того, что мы сейчас все вместе решим. Но надо действовать быстро — и так уже потеряли кучу времени… Кроме того, начинается жара.
— А что мы будем делать в поселке? — вступает в разговор Ньевес. — Вы же сами говорили, что он заброшен.
— В этом у нас полной уверенности нет, — говорит Ибаньес. — Кто-то видел вчера…
— Я видела людей в одном из домов, — говорит Ампаро, — ближе к вечеру, когда мы поднимались сюда. Точнее… самих людей я не видела, но они точно там были: дверь в дом стояла распахнутой и машина рядом…
— Слышала? Надо попробовать, — настаивает на своем Ибаньес, — к тому же поселок не так уж и далеко.
— А если тех людей там уже нет? — спрашивает Кова. — Они могли уехать…
— В поселке полно и других домов, — говорит Хинес. — Многие из них не видны с шоссе, они стоят вдоль дороги, которая ведет в горы.
— Ну хорошо, — соглашается Ампаро, — значит, мы должны…
— Должны?.. — Ибаньес словно не верит своим ушам, в голосе его звучит злоба. — Спешу тебе напомнить, что сегодня у нас воскресенье. Сейчас… время уже приближается к полудню, а завтра всем нам надо на работу. И находимся мы в ста пятидесяти километрах от дома… а кто-то и того дальше, и ни одна из машин не заводится. Нам необходимо найти кого-то, кто доставит нас в Сомонтано… Не знаю, что еще тут можно сказать!
— Все это так, — соглашается Ньевес. — Только не забывайте: у нас тут случилось кое-что еще, возникли и другие проблемы. Работа, конечно, вещь очень важная… но бывают вещи и поважнее. Мы должны были поддержать Марибель.
— Да понимаю я! — словно извиняется Ибаньес. — Ты совершенно права, просто… я психую из-за того, что не видел… ни одной живой души, с тех пор как…
— Вот спасибо тебе! — криво улыбается Уго.
— Ну ты же понимаешь, о чем я.
— Да не беспокойся ты, — говорит Ньевес. — Воскресным утром… даже в самом диком месте можно кого-нибудь встретить. И в ущелье наверняка тоже кто-то есть. Наверняка.
— И что, нам всем придется идти в поселок? — спрашивает Марибель.
— Хороший вопрос, — отзывается Ибаньес, чуть смягчая свой раздраженный тон. — Это мне как-то не пришло в голову: мы вполне могли бы послать туда лишь нескольких разведчиков…