Конец светлым эльфам

Старшина гоблинов ворвался в дом Вьехо привычно, словно это был общий походный шатер, а не чужое семейное гнездышко. Или как будто гнездышко не было для него чужим.

— Оксаниэль спит, — буркнул Вьехо.

— Она всегда спит! — отмахнулся Тайфун. — Даже когда не спит… Вьехо, а он пророчит!

— Кто — он? — недовольно спросил Вьехо, не отрываясь от сборки очередной детской кроватки.

— Да брат мой, Смерч!

Вьехо поморщился. Пророчества у эльфов не считались чем-то исключительным и чаще всего даже не были связаны с магией. При многовековом жизненном опыте

очевидные вещи предсказать вообще-то несложно, и делали это все кому не лень. Но если у собственно эльфов пророчества выходили вполне привычными и безобидными, то у гоблинов как раз наоборот. Например, пророчество самого старшины гоблинов в виде тройни сыновей Оксаниэль, собравших в себе худшие качества всех, так сказать, эльфийских рас Беловодья, являлось для Вьехо ежедневной головной болью. И кстати, прямо в этот момент он был занят изготовлением очередных трех детских кроваток — в соответствии с тем же злосчастным пророчеством…

— Как бы вам страсти поубавить? — задумчиво пробормотал Вьехо и поднялся во весь свой рост. — Ни в каком деле меры не знаете, уроды губошлепые…

Старшина гоблинов виновато покосился на рядок детских кроваток и быстренько вымелся наружу.

Так получилось, что средний из братьев Ветров ничем ранее не выделился из рядов светлого воинства — потому что орал за всех гоблинов старшина, а совершал подвиги младший герой. Но прошло определенное количество лет, и Смерча прорвало на пророчества. И это были настоящие, вдохновенные пророчества! Уж эльфы-то, живущие веками рядом с провидицами, мильен лет им здоровьичка, в таких вещах разбирались хорошо.

Так что пророчества были настоящими. Только не сбывались. И это нагоняло на эльфов мистический ужас. Поэтому, как только Смерч начинал нести околесицу, тут же бежали за Вьехо. Впрочем, за Вьехо бежали и по любому другому поводу, здраво рассуждая, что, мол, для чего еще единоначалие, как не для перекладывания проблем с подчиненных на руководителя?

Но на этот раз явно случилось что-то из ряда вон, потому что вокруг гоблина собрался весь отряд и сам Смерч выглядел озадаченным.

— Вот! — сунул он Вьехо коробочку янтарного дерева. — Я как встал утром… то есть как вернулся домой… в общем, смотрю — а на крышке слова светятся! «Сыпани — и сбудется!»

Эльфы за спиной командира тревожно зашептались. Пророчество пугало неопределенностью, и сильно пугало!

— Если не указано, что именно сбудется, значит, сбудется все! — высказал разумную мысль предводитель троллей. — И ладно если все хорошее… но, чтоб все хорошее сбылось, разве так в жизни бывает? Значит — все плохое!

Шум за спиной Вьехо приобрел явственный панический оттенок.

— А скажи-ка, серый мой дружок! — ласково спросил Вьехо. — Где ты был ночью, что путаешь «встал» с «вернулся»?

Смерч замялся. Эльфы заинтересованно притихли.

— Так праздник урожая скоро! — пробубнил наконец он. — Мы бочки мыли под сок нектаринок! И задержались.

— А в бочках прошлогодний сок оставался, — задумчиво предположил Вьехо. — Хороший, наверно, сок… Буквы, говоришь, светятся?

— Вьехо, вино из нектаринок не пьянит! — вступился за подчиненного старшина гоблинов. — Я сам проверял!

— Знаю, что проверял! Но знаю и другое: вы, гоблины, и с обычного сока упиться можете, такой у вас метаболизм! А потом буквы у вас светятся!

—

Вьехо! — взвыл испуганный Смерч. — Я читать не умею!

Но его уже никто не слушал. Жутковатое событие удачно обернулось выходкой пьяного гоблина, и эльфы дружно веселились. Да и содержимое коробки оказалось безобидным: обычный узелок, обычные семена священного дерева, у любого разведчика такой имелся на всякий случай.

Так что для пущего спокойствия Вьехо забрал узелок себе — и выкинул происшествие из головы. Буквы у него светятся, видишь ли. А недавно заявлял, что на белоснежной самочке тигробыка, всеобщей любимице Снежане, прокатится невестка Элендара и владычица из владычиц! Чушь гоблинова, а не пророчество. Тут просто невестку негде достать, не то что владычицу, да еще из владычиц.

Невестки — это действительно грозило стать проблемой. Дети подрастали, чудесные дети, но если не добавить их потомству бессмертной крови, внуки даже отдаленно перестанут походить на эльфов. А бессмертная кровь — подле Предвечных Престолов, то даже пейзанину известно. И Престолы шатаются в очередной раз…

Потом случилось еще происшествие, и еще, и Вьехо о пророчестве забыл. Да и все забыли. Чего только не забудешь за тысячи лет, привычное дело.

А зря.

Потому что пророчества — к переменам, эльфу понятно! А перемены — к худшему, даже не эльфу понятно.

Семена священных деревьев готовы были упасть с ладони седого эльфа на вздобренную землю.

— Вьехо… — неуверенно пробормотал юный маг Элрахиль. — То ли мы делаем? Беловодье — оно ведь… как ты говорил?

— Не резиновое, — напомнил командир задумчиво.

— Не резиновое, да! — непочтительно рявкнул старшина гоблинов за их спинами. — Зажми кулак, командир, пока семена ветром не выдуло! Что ты творишь, ну вот что? А вдруг и вправду взойдет эта дрянь? Польется магия в наш благословенный мирок, оно полезно и приятно! Но за ней ведь и эльфы ваши, то есть наши, как попрут! А долины не резиновые! Что жрать станем?

Эльфы, собравшиеся за спинами священнодействующих, возбужденно загомонили. Жутковатое выражение «не резиновые» звучало там и тут. «Что жрать станем?» звенело чуть ли не хором. Командир с неудовольствием констатировал, что и спустя определенное количество лет старшина гоблинов сохранил статус гласа народа.

Мелкие невесомые семена скользнули в поток ветра… и канули в землю. Командир печально проводил их взглядом.

— Так не резиновое же! — потерянно напомнил старшина гоблинов.

— Раздвинем.

— А жрать чего? — заикнулся предводитель троллей.

— Вырастим. Подоим. По окрестным горам настреляем.

Слова командира отдавали ощутимым привкусом прямого и недвусмысленного приказа. Ну да, вырастить, подоить, настрелять, чего проще… Эльфы тоскливо оглядели окружающие их величайшие вершины данного мира, покрытые блистающими льдами. Благословенное Беловодье затерялось в высокогорных долинах крохотным благоухающим букетом садов. И как же труден был процесс выращивания букета! Камень, бесплодный камень был вокруг совсем небольшое количество лет назад! Однако взрастили, откормили и подоили! И только собрались поблаженствовать в зачарованных кущах пару-другую тысяч лет, пооттачивать канонические формы эльфийских любовных баллад, как на тебе — начинай заново!