Конец сумерек
Шрифт:
– Будем надеяться, что она ошибалась. Пойдемте, я познакомлю вас со Скотти.
Глава 16
Когда Зулу вновь вернулся в лазарет после трех часов тяжелого сна, он был уверен, что Маккой решил проблему генома. Доктор улыбался аки Чеширский кот, и даже насвистывал какую-то мелодию, выбивая марш на клавиатуре симулятора. Заглянув ему через плечо, Зулу увидел на экране крупную оранжевую каплю, с выпуклыми ребрами по сторонам и острыми иголками на этих ребрах.
– Помесь
– Доброе утро, –сказал Маккой. – Нет, если вы посмотрите на масштаб – он микроскопический. Думаю, я где-то отключил гормон роста, так что этот вариант существует только в виде пыльцы.
– Тогда почему вы так радуетесь? –спросил Зулу.
– Потому что капитан вернулся, причем без единой царапины. Хотя ладно, с ожогом первой степени на груди, –поправился он. – Но это куда лучше, чем могло бы быть.
– Куда лучше, чем могут сказать о себе некоторые, –раздался голос из восстановительной палаты.
– Эй, вы там, замолчите, –крикнул Маккой. – Это Тернер. У него несколько ранений, и он продолжает просить ромуланского эля, чтобы снять боль.
– Необязательно эля, –ответил Тернер. – Хорошее горькое пиво сделает то же самое.
Маккой покачал головой. – Я всегда знал, что не надо было помещать лазарет так близко к лаборатории.
Зулу рассмеялся. Настроение доктора было заразительным. Капитан вернулся на борт, и, казалось, теперь все будет хорошо, даже если эти циклонные деревья все еще упрямились. Он вывел на экран изображения, которые получил Маккой за время его отсутствия. Геном содержал несколько интересных вариаций: так, у некоторых растений были огромные цветы размером с тарелку, либо чрезвычайно развитая корневая система, на других росли разнообразные фрукты… На первый взгляд, даже непохоже было, что это все растения одного вида.
Зулу остановился на одном, выглядевшим наиболее многообещающим. Высокий, трехгранный, с большим количеством зеленой растительности для производства кислорода. Он немного напоминал рождественскую елку, один из тех, слишком-хороших-чтобы-быть-правдой деревьев, которые росли на Бэйлассе 5. Он посмотрел на шкалу масштаба и изумленно присвистнул.
– Двести метров! Это невероятно!
– Что невероятно, так это его привередливость, –сказал Маккой, уставившись на индикатор рядом со шкалой масштаба. – Он бы отлично рос в центре Края, разве что верхние ветви получали бы слишком много солнца – а они его не любят. Кроме того, такие леса затенят большую часть этого проклятого Края, а она уже и так слишком темная. Людям это не понравится.
– О, похоже, это проблема, –Зулу повернулся к следующему экрану, на котором виднелось нечто вроде флагштока с вытянутыми отростками по всей длине.
– Вот этот… –начал Маккой, но сигнал интеркома прервал его.
– Мостик лазарету, –это была Ухура.
– Лазарет, Маккой слушает.
– На планете начались волнения, –сказала она. – Двое убиты, один тяжело ранен. Они не могут помочь ей там, и просят разрешения поднять ее сюда для оказания медицинской помощи.
– Конечно! –сказал Маккой, поднимаясь с кресла. – Какие там повреждения?
– Раны от фазера.
– Раны от фазера? –изумленно повторил
– Они так сказали. Поэтому они хотят, чтобы мы ей занялись. Они надеются, что у нас больше опыта обращения с такими ранеными.
– Да, наверное, они правы. Поднимайте ее прямо к лазарету.
– Я могу помочь? –спросил Зулу из-за спины доктора.
– Сложно сказать, –ответил Маккой. – Пойдемте, если хотите, но держитесь в стороне, пока я вас не попрошу. Медсестра Чэпел, – крикнул он. – Травма, ожоги фазера, стол номер один.
Зулу последовал за ним к операционной. Сестра Чэпел была уже там, а пациент – пациентка – прибыла одновременно с Маккоем. Стройная, с серебристыми волосами, она лежала спиной к Зулу, так что он не мог видеть ее лица. Наискось от плеч до бедер ее спину покрывал огромный ожог; очевидно, она повернулась во время выстрела. Это движение спасло ей жизнь, распространив действие луча по более широкой области.
Маккой подбежал столу, кинув косой взгляд на датчики, ввел ей что-то из гипоспрея. Он и Чэпел обменивались краткими репликами, отчаянно пытаясь стабилизировать состояние пациентки, которая, как было ясно даже Зулу, находилась в критическом положении. Судя по индикаторам, сердце билось очень быстро и нерегулярно, кровяное давление практически отсутствовало. Сигналы двух других индикаторов так же горели в самой нижней отметке, но Зулу не мог сказать, хорошо это или плохо.
Маккой обошел диагностический стенд и, приподняв голову пациентки, заглянул ей в глаза.
– О, Господи, –прошептал он. – Это координатор Джорай!
Сестра Чэпел проводила взад и вперед над раной неким трещащим прибором. Не поднимая глаз, она спросила: – Они упомянули об этой маленькой детали, когда просили нас поднять ее на борт?
– Нет, –ответил Маккой, очевидно, рассерженный. – Не то чтобы это помешало бы лечению, но все же лучше знать, что мы тут занимаемся головой планетарного лидера.
Зулу кашлянул.
– Может, они просто не хотели об этом говорить по открытому каналу? Чтобы никто не мог извлечь выгоду из ее отсутствия?
– Неплохая мысль, –сказал Маккой. Посмотрел на Зулу. – Наверное, Джим тоже не знает. Вот это вы можете сделать для меня.
О, отлично, подумал Зулу. Он скорее бы предпочел делать работу доктора, чем стать тем, кто скажет капитану, что верховный координатор умирает в лазарете. Однако он все же подошел к интеркому и вдавил кнопку.
Через мгновение Кирк влетел в операционную.
– Как она, Боунз? –спросил он, склоняясь над Джорай.
– Не лучшим образом, –ответил Маккой. – Сильный ожог, и луч прошел глубоко. Внутренние повреждения, вызванные радиацией, включая поражение спинного мозга. Ее определенно хотели убить, и были чертовски близки к успеху.
– И они сделали это моим фазером, –сказал Кирк, пытаясь сдержаться. – Моим или Тернера. Только так они могли его добыть.
– Думаешь, это Хэйдар? –спросил Маккой.
Кирк покачал головой. – Вчера я сказал бы это без колебаний, но сегодня…я не уверен. Она единственная из бог знает скольких подозреваемых. – Он сжал кулаки. – Но, конечно, Отвергатели будут утверждать, что это сделал кто-то с "Энтерпрайза". Мы должны быть готовы к этому.