Конец империи
Шрифт:
И хотя сам Коун чужих жизней тоже не жалел, со злодеяниями Нока аланец сравниться не мог. Тасконец по своей натуре был прирожденным палачом.
— Нашему господину вредно много двигаться, — бесцеремонно вставил подошедший лекарь. — У него слишком больное сердце.
От удивления аланец растерялся. Еще год назад за подобную наглость арк отрубал головы подданным.
Но в нравах двора видно изменилось многое, Вместо гнева Коун услышал жалостливую тираду:
— И так каждый день, Линк! «Это нельзя, туда не ходи, громко не кричи»… Всюду
Советник смотрел на Яроха и поражался произошедшим с ним переменам. Вместо железной воли — податливость и мягкость, вместо властолюбия — безразличие и апатия, вместо энергичности — лень и похоть. А ведь тасконцу едва перевалило за пятьдесят!
— Очень сожалею, — наконец сказал Линк. — Но стоило ли тогда отправляться в такой длинный путь? Пыль, жара, тряска — все это не улучшает самочувствия.
Арк искоса взглянул на аланца. В его глазах мелькнуло подозрение. В какой-то момент Коун увидел прежнего Яроха, хитрого и коварного. Но это длилось лишь мгновение. Пелена вновь окутала сознание оливийца.
— Я был вынужден решиться на подобный шаг, — произнес правитель. — Мои приближенные докладывают, что ты проявляешь поразительную медлительность. Обладая столь огромной армией, давно пора покончить со Свободными городами. Жалкие людишки совершенно обнаглели. Их следует жестоко наказать. Центральная Оливия должна принадлежать только мне!
В конце своей речи арк повысил голос, но выглядело это как фарс. Власть над страной его уж мало интересовала.
Между тем к носилкам подошла группа высокопоставленных сановников из свиты. Из шести человек аланец знал лишь двоих.
Темноволосый мужчина с мясистым носом и шрамом на левой щеке являлся верховным судьей. Три года назад Ярох решил ввести такую должность, чтобы придать своей империи вид цивилизованного государства.
Фолон — так звали новоявленного судью — развернул кипучую деятельность. Он взял на службу преданных ему людей. Словно паук, судья опутал города сетью доносчиков и шпионов.
Приговор, как правило, принимался только один — смерть. Все имущество преступника конфисковалось в пользу арка.
Начался узаконенный грабеж порабощенного населения. Фолон не забывал и себя. Он богател буквально на глазах.
Чрезвычайно достойная личность для свиты!
Вторым оказался Рой Граунт. Человек, который всегда стоял за спиной Яроха. Говорили, что лет десять назад Рой спас жизнь будущему правителю. Они были друзьями.
В какой-то момент Граунт стал тенью своего господина. Темная, зловещая фигура, но арк полностью доверял ему.
Невольно Линк усмехнулся. У Роя немало веских причин, чтобы отправить Яроха к праотцам. Зависть толкает людей и на гораздо более чудовищные преступления.
Аланец поднял глаза на правителя и твердо проговорил:
— Я соглашусь с подобными обвинениями, но только отчасти. Да, я действительно медлю и объясню, почему. Противник собрал значительную, довольно боеспособную армию.
— И что же тебе мешает осуществить столь блестящий план? — иронично спросил высокий воин, одетый в серый комбинезон и старый, двухсотлетней давности бронежилет.
Выскочке было не больше тридцати. Умом он вряд ли отличался, а вот силой природа его не обделила. Судя по округлым бицепсам, даже Хиндс не смог бы оказать такому сопернику достойное сопротивление. Сам за себя говорил и длинный тяжелый меч, висящий на его поясе.
— Имеется одна серьезная проблема, — ответил Коун. — Мы не знаем, где находятся посты союзников. А вся операция рассчитана на внезапность.
— Ерунда! — воскликнул оливиец. — Такая армия сметет любые заслоны. Кого ты боишься? Нескольких сотен крестьян, вооруженных чем попало? По-моему, это смешно.
— Кроме того, — вмешался в спор толстый лысоватый тасконец, — схема дозоров у тебя есть. Нехорошо лгать Великому арку, Линк.
— Вижу, доносчиков у вас немало, — усмехнулся аланец. — Да, у меня есть план, но я ему не доверяю. На предательство согласился вождь Гелиола Торн. Властолюбие — прекрасная черта характера, если на ней умело играть. Так вот, уже ровно сутки, как Торн отсутствует в Лендвиле. Он неожиданно заболел и отправился в родной город.
— Что же здесь удивительного? — вымолвил Фолон. — Очень умный человек. Он знает, что мы скоро разгромим армию союзников, и решил обезопасить свою жизнь. Тем самым Торн избежит обвинений в измене или трусости. Думаю, мы достойно оценим его поступок. Твои подозрения, Коун, беспочвенны.
— Может быть, — кивнул Линк, — но меня настораживает еще одно обстоятельство. Схему постов принесли в Кардуэл земляне, за которыми я гонялся три года назад. В свое время лемы им помогли спастись. А долги, как известно, принято отдавать.
— Уже наслышаны о твоих походах, — грубо оборвал советника воин. — Как и все, что ты делаешь, они закончились неудачей. Вот и теперь твои люди бездарно упустили группу в пять человек. Погиб Финк — лучший десятник армии. Как объяснить подобные промахи? Может, изменой?
Обнажая меч, вперед бросился Хиндс. Коун вовремя удержал своего телохранителя. Такое развитие событий будет лишь на руку свите. Воины арка прикончат их, и проблемы с аланцем исчезнут сами собой.
Ошибок натворили уже немало, и еще один подарок подхалимам правителя советник не сделает.
Линк повернулся к Яроху, и громко, чтобы слышали все тысячники, сказал:
— Господин, я верно служу тебе четыре года и не заслужил столь грязных обвинений! Тем более, от сопливых крикунов. Если ты действительно недоволен моим командованием армией, то отстрани меня. Всегда можно найти более достойную кандидатуру. Я считаю, что наступать сейчас нельзя.