Чтение онлайн

— Всё началось с той стычки с разбойниками, после которой мы оказались на не той дороге.

— Всё верно, — усмехнулся таинственный гость, — оттуда и пошла наша игра. Я — демон Тунгри — тот, кто расставляет тебе смертельные ловушки, и если я переиграю своего приятеля — Валпракса, который тебе помогает, то я буду тем, кто нанесёт тебе смертельный удар. Сам или через кого-то — это неважно… Это уж как я захочу. Валпракс тоже тебе однажды показался…

— Помню, помню… — с улыбкой кивнул Сфагам.

— Ты хитростью заставил его показаться, и это привело его в восторг. Поэтому сам он с тобой говорить не будет. Слишком уж он тебя полюбил… Я, признаться, после того случая тоже стал

видеть тебя по-другому. Человек, который отвечает игрой на нашу игру, — такое не часто бывает. И ещё… выслушай самое важное. После того, как у тебя оказался талисман Регерта, вся эта игра — уже не только наша игра. Я имею в виду нас ТРОИХ. Все правила остаются прежними, но твоя судьба стала значить гораздо больше, а жизнь и смерть — гораздо меньше. Если сам Регерт бросил кое-что на кон, то выходит, ставка сильно повысилась. Подумай об этом. Впрочем, ты и так только об этом и думаешь. И действуешь вроде бы правильно. Смертельный удар я приберегу до конца, но кое-какие проверки тебе устрою. Пока что у тебя всё получалось. А вот как ты будешь действовать, зная всё то, что я тебе сказал? Не скуют ли сомнения твоё мастерство? Не подавит ли рассуждающий разум внутреннее чувство? А? Вот я и завёл тебя в ловушку, которую ты давно сам себе смастерил.

— Выходит, так мне и надо.

Демон поднялся с места. Его голова едва не упёрлась в низкий каменный потолок. Став возле окна, гость надолго замолчал, преградив путь потокам лунного света. Тяжёлая черная тень накрыла сидящего за столом Сфагама.

— Я знаю, что ты не боишься смерти, иначе она давно бы уже настигла тебя, — промолвил, наконец, Тунгри своим низким глухим голосом. — Тот, кто боится смерти, — долго не живёт и, уж во всяком случае, никогда не живёт по-настоящему. Поэтому те, кто живут, как им предписывают человеческие обычаи, украдкой угождая своим телесным оболочкам и, когда они изнашиваются — без конца цеплясь за свою трижды ничтожную и никчёмную жизнь, те для нас — что муравьи или мухи. Их можно давить десятками, сотнями и тысячами — их всё равно не убудет. Они чего-то стоят, только когда их много. А с каждым в отдельности делать нечего.

— А что значит жить по-настоящему?

— Будто не знаешь? — обернувшись, усмехнулся демон. — Для начала надо подать знак высшим силам. Такие, как ты, делают это, ещё ничего не понимая, в самом детстве. А обычные люди просто не знают, что это такое, как им ни объясняй. Просто человек вдруг начинает чувствовать, что он должен сделать что-то особенное. Не то, что от него требуют другие, и не то принято делать среди людей. Ему кажется, что он должен сделать это для самого себя, для чего-то того, что двигает им изнутри, а на самом деле — это высшие силы привлекают человека к своим нуждам. Человек — полуслепой слуга высших сил, которые используют его для своих нечеловеческих целей. И они подают знаки к дальнейшему действию. Помнишь, когда тебе было семь лет и твой учитель впервые посмотрел, что у тебя в голове между глаз и что происходит над макушкой?

— Да, тогда он сказал, что не видел раньше такого сильно бьющего потока. И задача…

— Именно… Я ведь внимательно посмотрел твоё прошлое… А дальше… каждое новое дело, сделанное по требованию высших сил поднимает человека на следующую ступень. И вместо ползания по земле, он начинает двигаться вверх. А это значит, что он становится важен для этих сил и уже ничего случайного с ним не происходит. И если умрёт он, к примеру, в пятнадцать лет — значит, так и надо. Но пока задача не выполнена — они его из жизни не отпустят. А если увильнёт — вот тогда будет хуже смерти…

— Значит, я свою задачу ещё не выполнил?

Демон вперил в Сфагама немигающий и невыносимо

тяжёлый взгляд.

— Пока ещё не выполнил. Но час близится… И вот ещё что… твоя задача исходит с большого высока. От очень больших сил. От более могущественных, чем я и мой приятель. А это значит, что исход всей этой игры зависит уже не только от нас, и никто не знает, чем это всё кончится. За тем человеком, с которым ты сейчас разговаривал, тоже стоят огромные силы — ты не мог этого не почувствовать. Но разница между вами в том, что он просто служит этим силам — и служит так хорошо, что они ни за что не захотят ничего менять в его судьбе. А ты не просто служишь — ты сливаешься с этими силами так, что они могут мыслить не иначе как твоей головой и чувствовать не иначе как твоим сердцем. А это значит, что ты сам хозяин не только своей судьбы, но и возможности воплощения тех сил, что дали тебе задачу. Это — за пределами человеческого понимания. Но здесь даже и мне не всё понятно… Но помни — правила остаются прежними: я — ищущий твоей смерти.

«Если бы он и впрямь так жаждал моей смерти, то не стал бы лишний раз предупреждать», — подумал Сфагам, нисколько, однако, не сомневаясь в серьёзности намерений демона.

— Твой случай непростой, — изрёк Тунгри, вновь повернувшись к окну. — Это не просто играть цветными камушками случая и ломать цепочки причин и последствий, хотя это бывает очень занятно… Особенно когда заставляешь людей сталкиваться с непривычным и необъяснимым. Подчас нужно подвесить чью-нибудь жизнь на волоске, чтобы заставить его действовать без оглядки на образец, которого нет.

Сфагам тоже подошёл к окну и стал рядом с демоном.

Тот медленно поднял руку. Из длинного чёрного рукава показалась костистая семипалая кисть с длинными острыми когтями.

— Это дерево стоит здесь уже лет семьсот, не так ли? — сказал демон, указывая на могучий силуэт векового дуба, высящегося посреди монастырского двора.

Сфагам кивнул. Подобие тонкой голубоватой молнии промелькнуло между рукой демона и деревом. Длинные пальцы проделали в воздухе несколько быстрых движений, и дуб, за мгновение до этого казавшийся воплощением самой несокрушимости, словно взорвавшись изнутри, с шумом обрушился наземь, развалившись на несколько кусков.

— Новые времена наступают, — улыбнулся Тунгри своей тяжёлой страшной улыбкой. — Уж не знаю, увидишь ли ты меня ещё когда-нибудь, но я всегда буду рядом.

Седые пряди волос взбились вверх, закружились, становясь всё длиннее и гуще. Вот они уже окутали всю мощную фигуру демона, и она гибко изогнувшись, стала растворяться и медленно вытягиваться в окошко. Исчезновение последнего шлейфа прозрачного серебристого дыма отметилось резким порывом ветра, который задул свечу, оставив Сфагама в полной темноте.

В эту ночь Сфагам спал как никогда долго и спокойно. Благодаря выработанному годами искусству сбережения жизненных сил, он обычно спал не более четырёх-пяти часов в сутки. Но теперь на дворе стоял уже ясный день, а поток ярких предрассветных сновидений всё никак не отпускал его. Тот самый плющ, вслед за которым он карабкался по горным уступам в своих ещё детских снах, теперь обвился вокруг высокого раскидистого дерева. Стихии двух растений сошлись в смертельной схватке, и этот бесхребетный, бесформенный, но цепкий, неотвязный и сдавливающий насмерть плющ почему-то соотносился с образом брата Анмиста… Даже громкие голоса со двора не сразу разбудили Сфагама, а фантастическая и в то же время необычайно яркая картина этого боя ещё долго всплывала перед его внутренним взором, проступая сквозь серебристо-серый полумрак скупо освещённой утренним солнцем кельи.