Концепт
Шрифт:
У Тима закружилась голова. Он быстро нажал кнопку «вызова».
Гудки тянулись и тянулись. Тиму казалось, что он в любой момент может упасть, но он боялся сесть, чтобы еще сильнее не запачкать пол; он весь был в крови.
— Алло?
— Мьюз, — еле слышно выдавил Тим. Он попытался прочистить горло.
— Тим? — удивленно спросила она.
— Иден мертв, — сказал он охрипшим голосом, боясь, что она его не услышит. Сначала казалось, что она и правда не расслышала, но потом Мьюз зло прошипела:
— Идиот.
Тим вздрогнул. Это была не та реакция, которую
— Ты с ним? — резко спросила Мьюз. — Что произошло?
— Нет, я дома. Мы были в Ноосфере, в Ночном Городе, и там…
— Я его предупреждала, — раздраженно сказала она, перебив Тима. — Ты в порядке?
— Да, — выдохнул он, чувствуя себя как угодно, только не в порядке.
— Отлично. Ты не видел Ди?
— Кого?
— Неважно. Ты дома, да?
— Да.
— Прекрасно. Сиди там.
— Но…
— Тим, мне надо идти. Просто оставайся на месте, окей? Мы за тобой придем.
— Мы? — переспросил он, сбитый с толку — но она уже повесила трубку.
Тим стоял посреди комнаты, прижимая телефон к щеке. Он чувствовал, как тот прилипает к коже в некоторых местах — там, где его пальцы испачкали экран.
И тут все произошедшее разом обрушилось на него. Тим выронил телефон, ухватился за ближайшую стену и сполз вниз, оседая бесформенной кучей и прижимая лицо к прохладному, гладкому дереву пола. Стояла ночь, но свет уличных фонарей пробивался сквозь окна, напоминая Тиму яркие лучи прожекторов на сером бетоне.
Его передернуло.
Тим лежал неподвижно, прислушиваясь к звукам с улицы. Они были приглушенными и мягкими, и он вспомнил сообщение Энн про снег. «На улице, наверное, сейчас красиво», отрешенно подумал Тим.
Эта мысль немного успокоила его. Оцепенение отступило, не полностью, но достаточно, чтобы он смог подумать о том, чтобы встать и посмотреть в окно. Желание было не слишком сильным, и Тим еще долго размышлял о плюсах и минусах того, чтобы подняться с пола. Потом он понял, что бок затек от того, что он лежал на жестком полу, и Тим перекатился на спину. Кожа на руках и лице зудела. Тим рассеянно потер щеку, вспомнил причину зуда и поморщился.
«Мне нужен душ», — подумал он и сел. На полу было видно темное пятно, повторявшее след его ботинок, а на стене над ним — еще одно, отпечаток его ладони.
— Черт, — пробормотал Тим и поднялся на ноги. Он решил раздеться прямо на месте, чтобы не запачкать остальную квартиру. Потом он осторожно переступил через пятно и пошел в ванную через темный холл. Тим включил свет локтем и сразу залез в ванну, не глядя в зеркало. Он пока что не был готов увидеть себя в нем.
Вода была все время неправильной температуры — то слишком горячей, то слишком холодной — но в конце концов Тим настроил ее и стоял под душем целую вечность, ощущая, как теплые струи стекают по лицу, шее, груди и спине. Постоянство воды было очень умиротворяющим, и Тиму совсем не хотелось выходить из душа. Но в конце концов он устал. Он медленно вытерся полотенцем и вышел из ванной, все еще игнорируя зеркало.
Он быстро прошел через холл в спальню, рухнул на кровать — и уснул.
Тим
Но оно случилось — и неотвратимое, неизменяемое прошлое подползло к Тиму вместе с серостью дня и холодом за окном. Он вздрогнул, садясь на кровати.
«Он мертв, — тихо шепнул голос у него в голове. — Ты уже ничего не сможешь изменить. Просто живи дальше. Все кончено. Все наконец-то закончилось».
Эта мысль была почти невыносимой — и все же Тим уцепился за нее. Как бы ему ни было больно, это было лучше, чем снова и снова прокручивать в голове случившееся. И Тим тут же бросился что-то делать, боясь, что, если он остановится хоть на секунду, эта ясность исчезнет, оставив его наедине с чем-то еще более невыносимым.
Он быстро встал и оделся, выбрав ярко-желтую футболку и темно-синие джинсы. Было еще не время для траура. Пока что не время.
Гостиная вернула часть жутких воспоминаний: кровавые следы, пятно на стене и куча испачканной одежды напомнили Тиму о вчерашнем ужасе. Он глубоко вздохнул, медленно выдохнул и принялся оценивать степень разрушений.
С полом было проще всего. Тим протер его мокрой тряпкой, повторяя действие снова и снова, пока паркет не стал снова чистым и светло-коричневым, с четко видимой текстурой. Стену он побоялся отмывать, решив оставить ее пока как есть. Ее, наверное, следовало перекрасить. «Или повесить рамку вокруг, — мрачно усмехнулся Тим, глядя на идеальный отпечаток своей ладони. — Идену бы это понравилось».
Тим вздохнул и наклонился к своим вещам.
Пальто было безнадежно испорчено: пятна засохшей крови были повсюду, и Тим не верил, что любая чистка может его спасти. К тому же он не мог представить, как понесет его в химчистку. Вызовут ли они полицию сразу, как только он отдаст им вещи, перепачканные кровью, или донесут потом?
Тим аккуратно сложил пальто, завернув его пятнами внутрь, и засунул его в мусорное ведро. На дне что-то звякнуло; Тим заглянул в ведро, увидел там бутылку и вздрогнул. Казалось, прошло сто лет с тех пор, как он читал Воглера, попивая французское вино…
Тим замер. Книга, как и его ноутбук, остались в Лос-Анджелесе, в машине Идена. Сможет ли Тим забрать их? Сможет ли Мьюз? Он покачал головой. Сейчас это было неважно. Она велела ему сидеть на месте, и он послушается ее. А когда Мьюз снова позвонит, он расскажет ей все, и они что-нибудь придумают.
Тим схватил черную футболку — самую чистую из всей одежды — и что-то с глухим стуком упало на пол. Тим наклонился и поднял компас. Это был самый испачканный кровью предмет; Тим сразу отрезал и выбросил шнурок, но корпус из стекла и металла было легко отмыть. Тим тщательно протер его все той же тряпкой и посмотрел на циферблат; стрелка упрямо указывала на него, в какую бы сторону он ни повернулся. Но ведь компас был из Ноосферы — возможно, он просто не работал в реальном мире. Тим положил компас в карман и вернулся к уборке.