Конан-варвар
Шрифт:
— Нет, отец…
— Согласись со мной, Конан. Самое страшное то, что вручая тебе меч, я позволяю мужчине, которым ты станешь, убить ребенка, которым ты был.
Кузнец взял у сына лезвие в свои руки.
— Такое оружие создано для убийства людей.
— Я буду уничтожать наших врагов, — с улыбкой сказал Конан.
— Хорошо, если так. Но ты должен всегда помнить, что этот меч не может отличать друга от врага, — Корин перевернул клинок и протянул сыну рукоятью вперед. — И он может нести смерть на любом из своих концов. А порой даже сразу на обоих.
Конан
— Я сделаю ножны. Я не стану заострять лезвие. И буду тренироваться с ним только после того, как закончу работы по хозяйству.
— Вот и отлично.
— Ты поможешь мне в обучении? — с надеждой спросил мальчик.
Вопрос застал Корина врасплох.
— Когда придет время, сынок. Воины…
— Но, отец, я же видел не раз, что они к тебе обращались. Все признают в тебе мастера, — глаза Конана зажглись. — Ты куешь мечи для воинов. Я же хочу, чтобы ты выковал воина из меня.
— Если ты будешь выполнять любую работу со всей тщательностью, тогда я стану тебя обучать, — торжественно пообещал Корин. — Я уже дал своему сыну средство для убийства людей… и я научу его тому — в каких ситуациях оружие следует применять и как сделать это хорошо.
Глава 3
Притаившись в вечнозеленых кустарниках, Конан наблюдал за «вражеским отрядом», который пробирался через лес. На левом бедре чувствовалась тяжесть меча. Его покрытые мозолями ладони саднили от постоянной работы с оружием. Он старался дышать через раз и, таким образом, морозная дымка от выдоха успевала рассеиваться среди ветвей. Конан перемещался крайне осторожно, чтобы любое неловкое движение или звук не выдали его позицию.
Ардел вел по лесу других молодых людей. Их послали на патрулирование, но это было несколько более серьезным занятием, нежели игра. Зима окутала Киммерию плотным снежным покровом. Теперь даже самому решительному захватчику пришлось бы ждать схождения снега, прежде чем отправиться в поход на север. Патрулирование считалось поручением для простаков, однако Ардел вел свою группу с видом короля, намеревающегося раздавить орды врагов. Каждый из парней нес с собой клинок в полтора раза больше, чем у Конана. Но мальчик успокаивал себя тем, что любой из них вряд ли сравнится с ним в умении обращаться с оружием.
В ту суровую зиму, которая для всех была в тягость, Конан отнюдь не страдал, а скорее радовался. Из-за снегопадов некоторые хозяйственные работы стали попросту невозможными и, соответственно, у него появилось намного больше времени для занятий с мечом. Он старался проводить с ним каждую свободную минуту, и первая кровь, появившаяся на руках, являлась следствием лопнувших волдырей на ладонях.
Кузнец разработал для сына особый тренировочный режим. Конан ожидал, что это выльется в то, что другие воины включат его в отряд Ардела. Но такого не случилось, и у Конана закралось сомнение, что отец просто решил испытать стойкость сына. Так или иначе, рутина начала надоедать. Это приводило
И все же юный киммериец постепенно начал понимать смысл в действиях отца. Как-то в середине зимы Корин заставил его тащить от соседнего водоема здоровенную глыбу льда, а после дробить ее на части, не превышающие размер пальца. Конан колол лед в течение многих часов, добившись вначале приличных успехов, но потом все больше замедляясь, поскольку натруженные мышцы стало сводить. В конце концов, отец приказал собрать все ледяное крошево, насыпать в корыто и залить водой.
На следующее утро, когда лед застыл, Корин велел сыну проделать то же самое вновь. Так продолжалось три дня подряд. На четвертый день Конан оставил свой меч в ножнах и принес из кузницы молот.
Высокий кузнец, скрестив на груди могучие руки, наблюдал за мальчиком.
— И что ты собрался делать?
— Это лучший инструмент для подобной работы, — Конан помахал молотком.
— Но я хочу, чтобы ты пользовался мечом.
— Почему?
— Да потому что, — глаза отца сузились, — в бою не окажется под рукой молотка. Если тебе кажется, что у клинка края и острие — единственные полезные части, то можешь отправляться на войну вообще без оружия.
Конан отбросил молот и вытащил меч. На сей раз, он бил по льду навершием, сосредоточив внимание не на размерах отлетающих осколков, а на трещины, появляющиеся в глыбе. Вот он обстучал трещину с разных концов, и большой кусок отвалился. Затем опять ударил, и, таким образом, уже через час разделался с ледяным блоком, как того требовало задание.
— Все готово, отец, — доложил подросток, зайдя в кузницу.
— И что ты узнал нового?
— Одни инструменты бывают лучше других для определенной работы. А также то, что лезвие не единственная и даже не лучшая часть меча, для использования в некоторых ситуациях.
На лице кузнеца играли красноватые отблески пламени.
— Ну, а еще? Почему получилось быстрее?
— Я постиг сущность противника, — после минутного раздумия сказал мальчик. — Я узнал его слабые стороны и поражал в уязвимые места.
— Замечательно, сынок. Ты делаешь успехи.
— А теперь ты будешь со мной бороться? — спросил польщенный Конан.
Корин смерил сына взглядом и усмехнулся.
— Не сейчас. Ты узнал достаточно за сегодняшний день. К тому же, тебя ждут кое-какие дела.
— Отец!
— Лухлан принес топор для заточки, — кузнец указал на точильный круг в дальнем углу. — Вот и наточи его.
— Да отец. А можно потом я заострю свой меч?
Корин вздохнул.
— Ты только что усвоил, что можно сделать тупым оружием. Но только когда ты узнаешь о мече столько, сколько орел знает о своих когтях, я разрешу тебе его наточить. А пока займись заточкой кромки топора и совершенствуйся, чтобы не опозорить свой клинок, когда придет время.