Чтение онлайн

Глинский поразмышлял, еще не зная, что предпринять, но, уже чувствуя, что так просто нахалка не отделается, наказание должно обрушиться на рыжую голову.

– Жаль, что у меня нет конюшни, – подумал опьяневший хозяин, – самое время велеть отвести на конюшню и выпороть.

Неправильно истолковав раздумья школьного друга, Астапьев запричитал:

– Саша, лучше трахнуть английскую королеву, чем ее. У нее связи и мне неприятности в городе…

Девушка и тут внесла лепту в общую беседу:

– Мне почему-то кажется, английской

королеве это тоже не понравится.

Глинский прикинул, пока варятся раки, можно немного и развлечься. Особо уделять внимания девице не хотелось, лень, но наглым надо давать по ушам. Этому принципу он следовал неукоснительно. Пришлось встать и подойти к юной нахалке. Посмотрел сверху вниз, брезгливо, как нашкодившую кошку, поднял за шиворот голубой курточки, поудобнее перехватил и понес в кабинет.

– Все приходится делать самому, – пожаловался неизвестно кому.

Тут же добавил:

– Не знаю, что там с английской королевой, по-моему, она для меня старовата, а тебя я все-таки трахну.

Не спеша, с трепыхающейся ношей под мышкой проследовал в кабинет, небрежно бросил добычу на диван, повернул ключ в замке, и как сразу выяснилось, не зря. В дверь тут же забарабанили.

– Саша, остановись, – причитал не ожидавший такого поворота событий Астапьев.

Ничто не предвещало бурной развязки. Школьный приятель, настроившийся на пиво и раков, был ленив, как удав, заглотнувший добычу, да и насилие над женщинами было не в его привычках.

– Александр Дмитриевич, не нужно, вы делаете ошибку, – вторил не менее изумленный помощник.

Девушка попыталась встать, но Глинский упал на диван, придавив всем тренированным девяностокилограммовым телом.

– Постарайся расслабиться, и, может быть, все будет не так уж плохо, – дал совет, устраиваясь поудобнее. Раздавить девицу все-таки не хотелось.

– Если не догоню, то хотя бы согреюсь, – решил начинающий воспитатель, —изнасилую вряд ли, но попугать надо, а то полный беспредел в моем доме устроила. Девица пыталась вырваться, извиваясь всем телом.–Ну, ты подумай, я в два раза больше вешу, у тебя нет никакого шанса, только добровольное сотрудничество позволит нам…, – порекомендовал, прикидывая, с чего начать.

Договорить не успел, рыжая, изловчившись, вцепилась зубами в руку.

– Черт!

– А что, производственная травма, – прокомментировала свои действия, продолжая рваться на волю.

– Ну, все, конец демократии, – опечалился истекающий кровью Глинский.

С этими словами завернул руки девушки за спину, чуть отодвинулся, взглянул в потемневшие, ставшие изумрудными глаза, поцеловал, пробуя на вкус. Другая рука уже расстегивала пуговицы на блузке.

Неожиданно поцелуй доставил удовольствие, дыхание было свежим, губы мягкими и очень приятными. Глинский скользнул по шее. Кожа оказалась прохладной и бархатистой на ощупь. Еще медленнее прошелся губами по телу.

– Все-таки лучшие женщины живут в провинции, – отметил

про себя, приходя в элегическое настроение.

Девушка попыталась что-то сказать, но он остановил ее еще одним поцелуем. Затем посмотрел на оголенную грудь. Грудь была высокой с маленькими розовыми сосками.

Почти нежно Глинский провел по ней рукой, лизнул сосок, посовещался сам с собой:

– Может все-таки трахнуть, или ну ее?

Рыжая дернулась еще несколько раз:

– Послушайте, вы что, правда, получаете удовольствие, насилуя женщин?

– М–м–м, – Глинский погладил грудь и с чувством поцеловал. – Понимаешь, утренний кофе я уже выпил, сделку ты мне сорвала, время обеда еще не настало, вот и приходится как-то заполнять пустоту.

– Во-первых, вы пили не кофе, а наливались пивом, во-вторых, ну кто-то же по своей воле с вами спать, наверное, соглашается, – весь вид ее демонстрировал крупные сомнения в реальности предположения.

Глинский даже обиделся.

Девица продолжила речь:

– А со мной одни неприятности, удовольствия не будет, это я вам твердо гарантирую. Опять же, грех на душу, вдруг я после вашей любви пойду и утоплюсь.

– Что правда, то правда, как-то не хочется увеличивать список грехов еще и в этом направлении, но приятно же как, – подумал, чувствуя, что пора тормозить, начинала играть горячая кровь, заставляя отключаться разум.

Казалось в ответ на ее реплики, оба соратника запричитали из-за двери с утроенной силой.

– Александр Дмитриевич, остановитесь, ну зачем она вам сдалась!

– Не мешайте мужики, – рявкнул хозяин, отрываясь от очередных исследований в области шеи.

– Послушайте, давайте поговорим.

– Ты говори, говори, ты мне не мешаешь, – протянул исследователь. – Тут у меня столько дел. Вот, например, животик мы еще не видели,– начал расстегивать молнию на ее брюках.

– Какой плоский животик, – с удовольствием провел по нему рукой.

– Послушайте…

– Мне кажется, мы уже можем перейти на ты при таком-то близком контакте, – поцеловал пупок, – так что у тебя ко мне?

– Зачем вам это? Неужели же совсем некого, даже за деньги! Хотите, оплачу, черт с вами, потрачусь, если вы такой жлоб.

– Почему, есть, но одно другому не мешает, и под рукой никого больше не оказалось. Где моя рука?

Провел еще раз по груди.

– Здесь. Значит под рукой ты. Что здесь неясного?

В дверь замолотили с новой силой.

– Черт, ну не дают со вкусом трахнуть бабу! Отстаньте, черт бы вас побрал.

Взглянул на девушку. Кто бы мог подумать, что у этой мелочи такая прекрасная грудь, а как душевно талия переходит в бедра. Рука проследила отмеченный взглядом путь. Может и правда, отложить на потом? Изнасиловать дурочку ума много не надо, но ведь еще и соседка. Встречать ее каждый день и помнить о минутной слабости. Нет, надо прекращать, а то что-то и в самом деле захотелось.