Чтение онлайн

Она помолчала, потом выдохнула:

– Я обещала обоим, но кого-то должна была обмануть. Рокки мне обманывать не захотелось.

– Как он связывался с тобой?

– Бросал линию.

– У него нет чиппера! – отчеканил Кидди. – У него уже полгода нет чиппера, но мне нужно его найти! Как он связывался с тобой?

– Откуда я знаю как? Он бросал мне линию.

Она вновь начала говорить медленно, с трудом сдерживая истерику. Кидди почувствовал прикосновение и обернулся. За спиной замер механический рикша. Сенсор автомата выжидающе поблескивал, на дисплее бежала строка «Поездки по старой части города в

полной тишине по минимальной цене с легким ветерком».

– Он бросил мне линию, – повторила она чуть громче.

– Он ничего не просил передать мне? – спросил Кидди.

– Нет! – Она вновь закипала.

– Хорошо.

Кидди забрался в кресло, коснулся дисплея и выбрал из стандартного набора «Ближайшая парковка» и «Медленно». Количество никак не хотело переходить в качество. Третий день на Земле заворачивал его уже в третий слой впечатлений и информации, но ясности, почему разговорник голосом Михи обвинил его в убийстве, чего боится Брюстер и почему исчез Рокки, который никогда не гнулся, не прибавлялось. Впрочем, Брюстер всегда был готов отступить, а исчезновение Рокки можно было бы истолковать по-разному. А может быть, пошло оно все к черту? Не лучше ли вернуться к нечаянному домику, окунуться в бассейн и в который раз напомнить самому себе, каково оно на вкус – удивительное тело Моники Даблин?

– Ты слышишь меня?

Она все еще была на линии.

– Слышу. У меня к тебе будет просьба. Это важно для меня. Очень важно. Я все равно буду искать Рокки, помоги мне. Попроси у опекуна список своих контактов за тот месяц, выясни, как Рокки связывался с тобой. Поняла?

– Поняла. – Ее голос стал почти безжизненным.

– И еще, – он постарался говорить мягче. – Ничего не сообщай Стиаю. Я, возможно, появлюсь в доме только завтра. Надо к отцу заглянуть, я ведь виделся с ним минут пять – десять, не больше. Дождись меня. Хорошо?

Она сказала короткое «да» и тут же сбросила линию, словно боялась, что найденный им тон исчезнет, развеется без следа. Рикша бодро пополз по старомодной брусчатке между кажущимися тяжелыми и уставшими домами, хотя они были бы крошечными на фоне жилых монстров. Кидди мягко колыхался вместе со старомодным автоматом на неровностях улицы и вспоминал, как еще на первом курсе академии показывал Михе город. Они решили устроить гонки на рикшах, пригнали двух из них к границам старого города, но двигаться дальше, туда, где властвовали купе, автоматы отказались. Миха провозился с неуступчивыми машинами час, но ничего сделать не смог. Отключаемых автопилотов они не имели. Пнув с досады гладкие шины, друзья поплелись к ближайшей парковке. Где-то далеко вверху змеилась полоса голубого неба, вокруг темнели стены цокольного хозяйства городских гигантов, а под ногами лежало пыльное дорожное покрытие и шуршал мусор.

– Нет, – сказал Миха. – Мне здесь не нравится. Идем как по дну пропасти. Даже спустившись сюда на лифте, будешь чувствовать себя так, словно вывалился из окна. Не хочу. У меня маленький домик в полусотне километров от космопорта, так я там себя не только муравьем, как здесь, не чувствую, но даже кажусь себе на ладонь выше!

Тогда Кидди только посмеивался над приятелем. В его системе ценностей среда обитания была далеко не на первом месте. Тогда Кидди самым главным казался успех и победа, пусть даже победа над самим собой. Главное – не стать подобием

собственного отца. Подобием отца он, кажется, не стал. Вот только успехов уже не хочется. Не хочется, несмотря на то, что никаких успехов так и не случилось. Не считать же успехом этот домик с бассейном после восьми лет заточения на обратной стороне Луны?

– Стой!

Кидди спрыгнул с рикши, который с почти натуральной обидой заскрипел колесами, разворачиваясь и выискивая новых клиентов. На ступенях древнего, украшенного колоннами и металлическим литьем здания в окружении двух десятков зевак сидели трое музыкантов. Их сочетание – скрипка, аккордеон и флейта – показалось бы Кидди странным, если бы еще более странной не была тишина, сопровождающая движение пальцев и разлет мехов. Вот только не музыканты заинтересовали Кидди и не их беззвучная музыка, а женщина, стоящая на ступенях. Он готов был поклясться в том, что это Сиф. Ровно до того момента, как она обернулась на прикосновение и он увидел чужое лицо. Смутно знакомое, но чужое. Лицо, пропитанное болью. И голос оказался смутно знакомым, но чужим.

– Я вас знаю?

– Нет. – Кидди покачал головой, словно попытался стряхнуть мутный, но цепкий взгляд незнакомки, пытающейся разглядеть глаза Кидди под непроницаемыми очками.

– Значит, ошиблась, – почти покорно согласилась она.

– Что это? – спросил Кидди. – Почему они играют беззвучно?

– Закон. – Она вновь отвернулась. – Закон о тишине. Уже лет пять, как принят. Вы, вероятно, приезжий. Никто не имеет права загрязнять акустическую среду. Все звуки должны быть естественными. Музыка к их числу не относится. Если хотите послушать музыку, активируйте режим приема на чиппере.

Не оборачиваясь к Кидди и не глядя на него, женщина протянула узкую руку и коснулась его браслета, и в то же мгновение Кидди услышал музыку. Она тоже оказалась древней, похожей на улочки и цветущие деревья в гордящемся собственной старомодностью городе художников и музыкантов. Похожей на город за океаном, в котором Моника встречалась с Сиф, чтобы выпросить у нее волоконца утвердителя и уничтожить жизнь собственного любовника. Нет, это слушать он не в состоянии. Теперь понятно, что изменилось в городе за восемь лет. Он замолчал.

Она внезапно пошла за ним следом.

– И все-таки вы кажетесь мне знакомым. Я могу попросить вас снять очки?

– Нет. – Кидди ускорил шаги.

– Подождите. – Она начала отставать.

– Нет, – почти крикнул Кидди и поспешил к дверям, возле которых толкалось с десяток любопытных и прохаживался толстый охранник с импульсником на поясе. Вихрь световой рекламы над проходом сузился в огненную полосу и сложился в выпуклые слова: «Компрессия – демонстрационный зал».

Они летели до Осло шесть часов в тишине в огромном транслайнере. Сиф отказалась смотреть каналы. Кидди предлагал пройти в ресторанчик, но Сиф только мотала головой и прижималась к нему спиной, не отрывая взгляд от окна, за которым тянулась словно застеленная серым плащом гладь Атлантики. В салонах было тепло, но Кидди чувствовал, что Сиф дрожит.

– Ты не заболела? – спросил он, щекоча ее ухо губами.

– Не знаю. – Она поежилась и еще теснее прижалась к Кидди. – Вряд ли. Хотя, что называть болезнью. Расскажи мне о своей маме.