Композитор
Шрифт:
Сначала Ривун опробовал новый голос на ближайшем приятеле. Сенька Рыжиков как-то оттащил Марка на разговор сразу после уроков перед обедом.
– У Мерилы из второго класса карты понтовые есть с голыми тетками. Я знаю, где спрятаны. Можно стырить или отнять. Ну?
– Ага, прямо сейчас, уже бегу, – огрызнулся новым голосом Марк, уставившись на свежую дырку в рубашке Рыжика.
– Ты чё, Марк, заболел? – Рыжик, морщась, как от зубной боли, странно смотрел на Ривуна.
– Ага, прямо сейчас к доктору.
– Я
– Мне по фигу. Стукани Бешеному прямо сейчас, и все дела.
– Так позыркать же хочется. Тетки, говорят, ядреные.
– Я есть хочу. – Марк равнодушно отстранил Рыжика и направился к столовой.
Странное дело, когда Марк ушел, Сеньке Рыжикову сразу стало спокойнее. Только пальцы с обгрызенными ногтями некоторое время нервно прижимали оторванный треугольник ткани на рукаве.
Приятели, как и прежде, еще пытались привлекать Марка в свои сборища. Но каждый раз он находил повод устраниться. Вскоре желающих выслушивать его объяснения не нашлось. Даже учительница все реже и реже спрашивала Марка на уроках. "Какой неприятный мальчик", – думала она, объясняя свое отношение к подростку мерзким шрамом на его шее.
Марк Ривун внутренне торжествовал очередную победу. Всего лишь изменив голос, он получил то, что хотел – свободу слушать и изучать многообразный мир звуков.
По воскресеньям из городского парка доносилось механическое звучание радиорепродуктора. Новости и речи вождей перемежались музыкой и песнями. Марк с первого прослушивания запоминал любую мелодию. В школе-интернате имелся старый рояль. Пожилая равнодушная учительница Софья Леонидовна в строгом костюме с накрахмаленным белым воротничком иногда вела уроки музыки. Чаще всего они были приурочены к очередному празднику, когда требовалось разучить бравурную детскую песенку и исполнить ее перед гостями из городского отдела образования. Учительница укрепляла над клавишами тетрадь с непонятными знаками и, глядя в нее сквозь треснутые очки, ударяла негнущимися пальцами по клавишам. В остальные дни комната с роялем закрывалась.
Однажды в конце второго года обучения Марк услышал, что уборщица не закрыла на ключ музыкальную комнату. Он проник в нее, приподнял крышку рояля и поочередно нажал пальцем на каждую клавишу. В памяти четко зафиксировались все звуки, которые может извлечь громоздкий музыкальный инструмент. Марк припомнил песню, которая накануне звучала в городском парке, и одним пальцем воспроизвел мелодию.
– О, блин, композитор, – раздалось за спиной восклицание Бешеного. – А еще какую песню знаешь, малец?
Марк недоуменно оглянулся на глупый вопрос Бешенного.
– Я помню всё, что слышал.
Бешеный вряд ли понял абсолютную правдивость ответа. Он щелкнул пальцами и вальяжно приказал:
– Потренькай
Песни из этого кинофильма чаще других звучали по радио, и Марк без ошибок проиграл мелодии.
– Композитор, блин! – крякнул Бешеный и дружески похлопал по плечу Марка.
За спиной лидера младших классов переминались его верные вассалы. Они запомнили похвалу предводителя. С тех пор прозвище Композитор накрепко привязалось к невзрачному хлюпику Марку Ривуну.
Глава 6
После открытия музыкального таланта жизнь Марка изменилась. Покровительство Бешеного принесло ему популярность среди сверстников и предоставило некоторую свободу. Он мог посещать музыкальную комнату хоть каждый вечер. Бешеный с легкостью добывал ключи от любых помещений интерната. Но дружбу с хулиганом приходилось отрабатывать. В любой момент предводитель мог прислать верного пацана с приказом "стренькать что-нибудь для души". Марк повторял на рояле известные мелодии, хотя после изучения возможностей огромного черного ящика с клавишами снаружи и струнами и молоточками внутри сразу потерял к нему интерес.
Ему больше нравилось улавливать и накапливать в памяти новые звуки, тона и шумы, чем бесконечно воспроизводить ранее услышанные. Он, как сумасшедший коллекционер, стремился схватить и присвоить всё, что влетало в его оттопыренные уши из многообразного мира звуков. Каждую находку он любовно изучал со всех сторон и откладывал в нужную ячейку памяти.
Однажды за исполнением блатной "Мурки" компанию застала врасплох учительница музыки Софья Леонидовна. Она выгнала из музыкальной комнаты всех, кроме Марка, и строго спросила хриплым прокуренным голосом:
– Мальчик, кто тебя научил играть на рояле?
Марк не понял вопроса. Разве учат специально говорить или ходить? Человек видит и слышит, как это делают остальные, и повторяет сам. Так же и с мелодией. Он прекрасно слышит, из каких звуков она состоит, знает, за какими клавишами скрываются эти звуки, и просто ударяет по ним в нужной последовательности. Чему тут учиться?
По интонации учительницы он уяснил, что виноват, поэтому самым покорным голоском ответил:
– Извините, Софья Леонидовна. Я больше не буду.
– Ну что ты! – всплеснула руками пожилая женщина и погладила нескладного мальчика по голове. – Это хорошо, что ты умеешь играть. Только кто тебя все-таки научил?
– Я сам, – тихо произнес Марк и вжал голову.
– Самородок! Природный талант! – похвалила учительница сухими губками. – Тебе развиваться надо. А ты можешь сыграть что-нибудь более сложное, например из Чайковского?
Марк Ривун недоуменно молчал.
– "Лебединое озеро" слышал? – допытывалась учительница.
– А по радио эту песню передают?