Шрифт:
Пролог
— Ты уверена, что это именно то, чем ты хочешь заниматься всю жизнь, Грейс?
— Нет, мама. ЭТИМ нельзя заниматься всю жизнь. Это слишком скучно.
— Не понимаю, зачем тогда ты…
— Перестань. Сравнительная фонология языков финно-угорской группы, разумеется, страшно привлекательна, но мне за всю жизнь в университете не заплатят того, что обещают в этой компании за год.
— Милая, я совершенно на тебя не давлю, но пойми, после того, как ты получила академическое образование, тебе будет невыносимо скучно
— Кофе готовят секретарши, а я — менеджер.
— Крайне расплывчатое и неточное определение. Что такое менеджер? Тот, кто управляет процессом. С этой точки зрения наш дворник — менеджер по уборке территории.
— Мама, этот университетский снобизм…
— Пойми, тебе нужно писать статьи. Ездить в экспедиции. Зарабатывать научную репутацию. А ты идешь торговать электроприборами!
— Мама!
— Грейси!
— Я не собираюсь торговать. Я собираюсь поработать в большой компании, научиться управлять коллективом, решать самостоятельно задачи, а кроме того — накопить денег! Я хочу жить не в съемной квартире, а в своем доме. Пусть он будет маленьким…
— Боже мой, и это моя дочь! Ты воспитывалась совсем в других традициях. О деньгах в нашей семье говорить всегда было неприлично.
— Потому что у нас всегда было их неприлично мало. И не в этом дело, кстати. Я очень люблю наш дом, нашу семью, академическую науку, университет и финно-угорские языки, но сейчас мне хочется попробовать чего-то нового.
— И для этого обязательно переезжать? Разве тебе плохо здесь?
— Нет. Но до работы я буду добираться два часа, а с работы до дома — в два раза дольше, так как на выезде из Лондона вечные пробки. Таким образом, на сон мне останется часов шесть, а на личную жизнь…
— Грейс!
— Хорошо, на то, что заменяет мне личную жизнь. Мама, мне двадцать пять лет, а я с Харви до сих пор хожу в кино и… ничего больше!
— Где ты набралась этого ужаса!
— Да не ужас это, мама. В конце концов, вы с папой родили меня, когда вам было меньше, чем мне сейчас.
— Не смей оскорблять память своего отца! Он был великим ученым!
— Да. И я его очень любила. И он бы меня понял.
— Конечно! А мать у тебя никудышная и тебя не понимает. Спасибо тебе, дочка…
— Все, мама. Увидимся на выходные. Чао!
Стройная черноволосая девушка решительно вскинула на плечо тяжелую сумку, подхватила старомодный чемодан из клетчатого фетра и решительной походкой отправилась в новую жизнь.
В окно за ней следила, неодобрительно поджав губы, очень похожая на нее черноволосая женщина лет пятидесяти. Очки в роговой оправе, тугой пучок волос и безупречно строгий костюм — несмотря на утро субботы — выдавали в ней если не школьную учительницу, то уж преподавателя точно.
Кэтрин Колмен никогда не одобряла необдуманных решений. А из всех подходящих занятий самым подходящим считала академические исследования. Жизнь — до сего дня — подтверждала ее правоту, но утром грянул гром, и любимая старшая дочь, надежда курса и кафедры Грейси Колмен объявила о своем решении
Сама Грейси весело шла по улице лондонского пригорода, где знакомо ей было буквально все, и душу девушки распирало чувство восторга. Она свободна! Она самостоятельна! И теперь все изменится и пойдет на лад. Вот увидите!
1
Пять месяцев спустя знаменитое лондонское такси везло Грейс Колмен по узким улочкам, заполненным снежной слякотью. Надвигался сочельник. Финно-угорские народы, наверняка, в данный момент барахтались в пушистых сугробах и славили Снежного Деда, но Лондон — это Лондон. Туман, снежная крупа и слякоть.
Такси затормозило возле громадного здания, в котором не светилось ни одно окно. Эдакая черная стрела, уносящаяся в стылое небо. Грейс с опаской посмотрела на монстра из стекла и бетона — и полезла за деньгами. Шофер критически осмотрел окрестности и ядовито поинтересовался, уверена ли мисс в том, что здесь намечается праздник? Подобный пейзаж не тянет даже на похороны, так сказал шофер.
Грейси, сопя от напряжения, вылезала из машины, стараясь не оставить случайно в ней свое платье — изящное творение из дико скользкой сине-зеленой… назовем это парчой, хотя наверняка это что-то другое.
— Разумеется, уверена, я же здесь работаю.
— У вас корпоративный сеанс столоверчения? Этим, вроде бы, занимаются при свечах…
— Очень смешно! Просто все собираются на крыше, а отсюда ничего не видно.
— Так ведь снег!
— Послушайте, что вы пристали? Довезли, спасибо, вот деньги, вот на чай, всего доброго.
— Ох, смотрите, мисс, не вышло бы беды. В такие ночи дома сидеть, а не по лондонским закоулкам шляться.
Вообще-то он был прав, этот зануда-таксист. Еще пять месяцев назад, только придя на работу в «Стиллберд Компани», Грейс была несколько удивлена тем, какое место выбрал глава фирмы для головного офиса. Хэмпстед при всем желании не назовешь фешенебельным районом, а ультрасовременное здание на фоне красных кирпичных домов смотрелось на редкость уныло.
Внутри здания все тоже было как-то невпопад. Такое ощущение, что сверкающую коробку надстроили поверх одного из дворцов эпохи молодости королевы Виктории. Темное дерево, мрамор, ковры, камины и лифты под старину.
Впрочем, офисы были оснащены по последнему слову техники, а верхние этажи и вовсе представляли собой зрелище, способное пленить самого отъявленного поклонника технологий двадцать первого века. Грейс доводилось подниматься туда на специальном лифте для начальства — и в лифте этом ее чуть не укачало. Представьте: скользящая в стеклянной шахте стеклянная же капля. Под ногами — несколько сотен футов пустоты и холодно поблескивающие серебристые кабели. Вокруг — тишина и небо Лондона, прочерченное редкими птицами.