Чтение онлайн

На несколько минут в столовой повисло молчание. Даже Сириус с Люпином прекратили переговариваться и потягивали огневиски. Отставив от себя пустую тарелку, Драко отложил салфетку и поднялся из-за стола. Чувствуя на себе внимательный взгляд, доктор Левин переспросил:

— Итак?

— Мне неудобно спрашивать, но… Что именно вчера произошло? — Драко нервно пробарабанил пальцами по столу. — Я ничего не помню.

— Это моя вина. — вмешался Сириус, нахмурившись. — Тебе и без того было плохо, а тут ещё добавил давления, когда

рассказал о приговоре. Стоило подождать, пока ты почувствуешь себя лучше. Извини.

— Ничего страшного, дядя. — быстро проговорил Драко.

— Вы потеряли над собой контроль, мистер Малфой. — всё-таки ответил на вопрос доктор Левин. — И это вполне нормальная реакция для вашего возраста, но боюсь, что после Империо ваше умение управлять собственными эмоциями под большим вопросом. А не контролируя эмоции, вы перестаёте контролировать и магию. Как итог: истощение и несколько в щепки разнесенных комнат.

— Прошу прощения. — озабоченно нахмурился Драко, тщетно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о вчерашнем дне. — Это ведь можно исправить, правда?

— Строго говоря, после драки кулаками не машут. — вздохнул доктор Левин. — Вам нужно было наблюдаться у хорошего менталиста сразу после того, как на вас наложили Империо.

— Но раньше таких срывов никогда не было. — пожал плечами Драко. — По крайней мере, не так сильно. Я думал, что справлюсь, если буду заниматься окклюменцией.

— Запомните раз и навсегда, юноша: одного желания и таланта недостаточно. — серьёзно проговорил доктор Левин. — Я, разумеется, попытаюсь вам помочь… Но иногда последствия наших решений остаются с нами на всю жизнь, даже если мы хотели, как лучше.

— Спасибо. — вздохнул Драко. — Я пойду к себе.

— Сообщи, если Нарцисса пришлёт новости! — крикнул вдогонку Сириус, Драко утвердительно кивнул и начал подниматься по лестнице. Действительно, стоит написать маме, чтобы она лишний раз не волновалась. И узнать, может ли он чем-то помочь в оправдании Гарри.

***

Узника сопровождали четверо авроров. В одной из промежуточных комнат выдали тюремную одежду, а прежнюю уложили в специальный контейнер, туда же отправилась волшебная палочка. Стандартная, даже рядовая процедура, которую Джонсон видел уже десятки тысяч раз. Авроры были начеку.

Даже несмотря на то, что узник не сопротивлялся во время ареста и ни разу не сорвался в истерику, нужно было сохранять контроль над ситуацией. Близость дементоров на всех действует по-разному. А этот парень… Джонсон про себя хмыкнул, сощурившись на худую спину узника. Пожалуй, в магическом мире не найдется ни одного человека, который не знает, кто такой Гарри Поттер. По крайней мере, в Англии уж точно. Но вряд ли кто-то мог бы предположить, что Герой попадёт в Азкабан, да ещё добровольно сознается в убийстве.

Впрочем, даже в Азкабане ходят слухи, что тот случай не так прост, как кажется на первый взгляд. Джонсону было по большому счёту всё равно, виноват Поттер или нет. Его главная задача — качественно выполнять свою работу, а дела пусть разбирает кто-нибудь ещё.

На лестнице походка Героя стала менее уверенной, но он старался держать себя

в руках. Холод с каждой ступенью вниз усиливался, когда со скрипом открылась решетка, Джонсон ухватил узника под локоть и решительно повёл по коридору. Нет смысла растягивать этот момент, к влиянию дементоров всё равно невозможно привыкнуть. Нужная камера оказалась на середине их пути. Дождавшись, пока коллеги откроют дверь, Джонсон разжал хватку.

— Входите, мистер Поттер. И скажите, если вам что-то понадобится. Расписание приёма пищи и посещения душевой висит на стене. — проговорил Джонсон.

Действительно, после проведённой не так давно инспекции, в Азкабане многое изменилось. Напротив узкой койки с двойным матрасом теперь висела прибитая дощечка с расписанием. Кроме этого в камере была небольшая тумба со сменным постельным бельем и отдельно зачарованное пространство под туалет. В длину и ширину камера была не больше пяти шагов, но и этого хватало для более-менее человеческих условий. На всё пространство камеры хватало одной-единственной зачарованной лампочки на потолке.

Разумеется, камеры особенно буйных заключенных по-прежнему были снабжены цепями и особенной воли им никто не давал. Весь этаж каждые несколько часов патрулировали дементоры, но всё же, после этих изменений даже многое повидавшему Джонсону работать здесь стало гораздо легче.

— Я думал, будет хуже. — оценил своё новое обиталище Герой и криво усмехнулся.

— Было. Но можешь сказать спасибо доктору Левину и другим неравнодушным. — отозвался Джонсон, закрывая дверь. — Спокойной ночи, Гарри Поттер.

— До свидания, сэр. — ответил Герой.

Джонсон быстро начал подниматься наверх. Ему не хотелось лишний раз сталкиваться с дементорами. Да и отчёты сами себя не напишут: начальство должно знать, что узник № 412 успешно помещён в камеру.

***

Дни в тюрьме были похожи один на другой. И не похожи одновременно. Гарри не нужен был календарь или часы. Он научился ориентироваться по зачарованной лампочке на потолке собственной камеры и по холоду дементоров, снующих по коридору. Этот холод проникал даже через дверь, пробирался до самого мозга костей. Как только появлялось это липкое ощущение панического, ни на что не похожего страха, это означало, что прошло уже несколько часов.

Хуже всего было не днем, когда в камере горел свет, а среди ночи. Заснуть здесь достаточно крепко было почти нереально, несмотря на относительно удобную кровать. Стоило только дементорам пройти мимо двери или остановится неподалеку, и неглубокий сон тут же превращался в настоящий кошмар наяву. Перед глазами всплывало самое худшее, а в ушах звучал высокий, холодный голос Воландеморта.

Первые несколько дней Гарри пытался абстрагироваться. Он считал про себя, вспоминал учебную программу Хогвартса, воспроизводил перед глазами сцены из «Полётов с Пушками», потом переключался на маггловскую учебную программу, но все эти методы помогали буквально на несколько минут, прежде чем окончательно погрузиться в пучину отчаяния. Иногда вязкую тишину и голос Воландеморта из воспоминаний нарушали крики и рыдания других узников. А ещё кто-то с завидным упорством пытался затянуть какую-то песню, но каждый раз обрывал себя на полуслове.