Чтение онлайн

Ботинки Джонса поскрипывают, когда он идет с Фредди через вестибюль. Дирижер мышиного оркестра, чтоб им. Он ловит на себе взгляды обеих девушек за контрольным столом.

– Вот и он, – говорит Гретель Еве. – Фамилия Джонс.

– А, – улыбается Ева. – Добро пожаловать на «Титаник», Джонс.

Корпоративный юмор. Джонс о нем слышал. Он собирается ответить в том же духе, но ботинки так его засмущали, что он ограничивается словом «спасибо».

Фредди вызывает лифт.

– Говорят,

что она любовница Дэниела Клаусмана. – Клаусман – генеральный директор «Зефира». – Это потому, что на своем рабочем месте она почти не бывает.

– Где ж ее тогда носит? – хлопает глазами Джонс.

– Не знаю, только она не директорская любовница. Она не такая. – Двери лифта закрываются. – Ну, вперед. Буфет на семнадцатом. Когда закончишь там, поднимайся на четырнадцатый.

– Спускайся, ты хочешь сказать, – поправляет Джонс, но тут его взгляд падает на панель с кнопками. Они пронумерованы от «1 ГЕНДИРЕКТОР» на самом верху до «20 ВЕСТИБЮЛЬ».

– Обратная нумерация, – ухмыляется Фредди. – Сначала обалдеваешь, потом привыкаешь.

– Ясно. – В окошке мелькают цифры 20–19 – 18, но организм чувствует, что лифт идет вверх, и это кажется неестественным.

– Они говорят, это мотивирует, – говорит Фредди. – Когда тебя переводят в более важный отдел, ты, так сказать, поднимаешься этажом выше.

– Почему тогда компьютерщиков поместили так низко?

– Да ладно. Посмотреть только, в чем они на работу ходят.

Элизабет на четырнадцатом этаже предается любви. Именно это делает ее таким хорошим продажником: она влюбляется в каждого из своих заказчиков. Трудно передать, как продажа чего бы то ни было выжимает соки из человека. Это вопрос отношений; покупателей следует окучивать любовно, как капусту зимой, даже если они эго-маньяки и законченные сволочи, которых так и хочется рубануть мотыгой. У того, кто идет в продажники, крыша не на месте – а если на месте, то через полгода она точно съезжает.

Элизабет не полагается на обычный фасад дружбы с интимным оттенком, она создает подлинные привязанности. Каждый новый кандидат для нее – прекрасный незнакомец из ночного клуба. Она танцует с ним, и у нее кружится голова от избытка возможностей. Если ему не нравится то, что она предлагает, ей хочется умереть. Если он говорит о солидном заказе, ей хочется к нему переехать.

Свои романы Элизабет переживает глубоко внутри. Никто другой о них понятия не имеет, но для нее они достаточно реальны, и поэтому она все время живет в состоянии стресса. В данный момент, к примеру, у нее восемнадцать долговременных, непрочных, выматывающих душу связей, а в прошлый четверг на совещании она наметила новый объект.

Сейчас она говорит по телефону с клиентом,

который пытается дать задний ход. На той неделе она продала ему двести часов тренинга, а теперь он хочет урезать заказ. Она сидит, закусив губу, в своей клетушке, спиной кдвум коллегам, и трубка у нее в руке становится скользкой. «Ну почему он не подписывает? – мысленно ноет она. – Что со мной не так?»

– Ничего страшного, Лиз, – убеждает клиент. – Просто я посмотрел наш график и понял, что столько сразу нам ни к чему. Пакет мы берем, только часы надо сбавить.

– Но речь шла о двухстах. Именно так мне казалось.

– Так и было, Лиз, но теперь я подумал…

– Но… – У нее пересыхает горло. Она борется с дрожью в голосе. Мужчины не любят назойливых женщин – так говорится в популярной книжке, которая заодно служит ей пособием по продажам. Они не против, когда им бросают вызов, но при этом – обязательное условие! – ты должна относиться к ним с уважением. – Боб, мы же договорились. Ты ведь не из тех, кто дает слово, а потом не держит его. Ты как скала, за это я тебя и люблю. На тебя можно положиться без всяких сомнений.

В трубке слышится вздох, и сердце Элизабет замирает.

– Ладно, оставим двести. Но мне правда столько не надо, Лиз.

– Я ценю это, Боб. Ты настоящее чудо.

– Это ты по доброте своей говоришь.

Элизабет расслабляется. Интерес к взятому под контроль Бобу стремительно убывает. Мысли обращаются к незнакомцу из комнаты совещаний. Он маленький, с избыточным весом, и рубашка у него под мышками была мокрая. Элизабет мечтательно щурится. Может, его заинтересует какой-нибудь тренинг?

В отделе продажи тренингов восемь штатных единиц. Три торговых представителя, три ассистента, менеджер и секретарь. У каждого представителя свой ассистент. У Элизабет – Холли, молодая атлетическая блондинка, известная на несколько этажей своим пристрастием к спортзалу и полным отсутствием чувства юмора. У Роджера скоро будет Джонс. Третий продажник – это Вендел, крупный мужчина, доводящий остальных до дрожи привычкой прочищать глотку перед каждым высказыванием и всегда неожиданно.

Здесь, как и во всех прочих отделах «Зефира», открытая планировка. Это значит, что все работают в отсеках-клетушках, кроме менеджера – у нее кабинет со стеклянной внутренней стенкой, где всегда опущены жалюзи. Открытая планировка, как сообщается в циркулярах «Зефира», способствует командной работе и повышает производительность. Это относится ко всем, кроме менеджеров, чью производительность повышают (в циркулярах об этом не говорится, но вывод напрашивается сам собой) угловые офисы с прекрасными видами.