Шрифт:
КОШКА Наивная трагедия
…А лететь было здорово.
Дурак, кто сказал, что глупо прыгать.
Вот Лилька взяла и сиганула.
Нет, конечно, не с бухты-барахты она
собралась сигать.
Были для этого причины.
Но, главное, она не пожалела об этом…
Она
А тут вдруг прибежала Капитолина из профкома, которая путевками ведала, и закричала: «Девочки, девочки! Раз в жизни такой случай! Кто-то из начальства отказался, путевка бесплатная аж из самого ГОССНАБА в Гудауту. Выручайте! Если пристрою – премия, чайку с тортиком попьем!» Эти последние слова были сказаны уже с придыханием в голосе и заискивающим взглядом в глаза.
Народ засмеялся. Что, мол, мы – ненормальные? Куда ехать – ноябрь месяц, в море не войдешь! Выгляни в окно, Капа!
– Да там бассейн с морской водой. А начальник, что отказался – в Болгарию с семьей поехал.
Лилька, которую в отделе за глаза звали Паша Строганова, оторвалась от своих бумаг на столе и вдруг неожиданно для себя самой сказала: «Я поеду!»
– Лилечка, выручай, милая, – взвилась Капитолина, – А то придется списывать, и мне премии не видать. А так и ты отдохнешь, и я на премию сапоги новые куплю на «манке», как у Тони из секретариата.
Лилька пришла вечером домой с путевкой, села и стала думать, кому отдать кошку на месяц.
Девушка жила одна. Шесть лет назад, оставшись без родителей, они с сестрой разменяли их квартиру. Правда, сестра поехала в двухкомнатную – у нее на носу была свадьба. Лилька тоже была не замужем, но спорить не стала, хоть сестра была младше. Лилька к тридцати двум годам уже поняла, что родных надо любить издалека, так полезнее для здоровья.
...А кошку звали Дворянка: Лилька подобрала ее двухнедельным котенком лет пять назад у соседнего подъезда во дворе. Кошка оказалась на редкость умная, нигде не гадила, мебель не драла и меток не ставила. Лильку она считала за мать и ходила за ней следом, как собачка. Весной ветврач сказал Лильке, что пора кошечку покрыть, а то старовата уже, болеть может начать. Лилька ее к «женихам» возила, но киса котов к себе так и не подпустила.
– Ну и дурочка, женихи все как на подбор были, – сказала Лилька кошке, когда привезла ее в очередной раз домой, – Смотри, так в старых девах и останешься. Больше не повезу тебя никуда, устала. А если ты этим солидарность со мной проявляешь, так это глупо.
Присмотреть за кошкой согласилась соседская девчонка, шестиклассница. Но условие выставила – тушь ей французскую!
У Лильки такая тушь была. В запасе лежала, вдруг потом в магазине не будет. А Лилька без косметики чувствовала себя голой. Она подумала и добавила к туши еще и лак арабский (час за ним в ГУМе стояла). Это чтоб девчонка еще и цветы два раза в неделю поливала.
Адлер встретил моросящим дождиком и духотой. Девушка получила свой чемодан
Капитолина не обманула. На площади стоял автобус с надписью «Пансионат Солнечный берег».
Лилька подволокла за ручку свой чемодан к автобусу и спросила у водителя, который проверял колеса, можно ли садиться.
Дядька был злой. Может, с женой поругался, может еще что. Но прямо таки гавкнул: «Путевку покажь, а то вы все норовите влезть, чтоб задарма проехать, вози вас тут!»
– Зачем же даром, вот у меня путевка, – Лилька полезла в сумочку.
– Ладно, залазь...
– Будьте так любезны, помогите мне чемодан поднять на ступеньки.
– Еще чего, грыжу с вашими чемоданами заработаешь. Молодая, подымешь, зло сказал водитель, вытирая руки ветошью.
Лилька затащила кое-как чемодан в автобус и села недалеко от двери.
– Ты, девонька, подальше бы от двери села, он по дороге попутчиков брать будет. Ты красивая, приставать будут.
Лилька обернулась на мягкий женский голос с южным выговором. Говорила женщина, видно из местных. У Лильки взлетели брови от удивления, – водитель же про путевку говорил
– Да ты не удивляйся, – сказала женщина, – У него трое детей, он нас и подсаживает за пятерку. Все-таки не пешком тащиться с баулами.
Но тетка ошиблась, доехали спокойно, никто не приставал.
Пансионат встретил благоуханием роз и шумом прибоя: до берега было меньше ста метров. Воздух был терпкий, густой и немножечко соленый.
Администраторша удивилась, узнав, что Лилька не чья-нибудь дочка, а по горящей путевке.
– У нас ведь пансионат элитный, – сказала она, – только для начальства и их семей.
Лилька хотела оскорбиться, но передумала и гордо соврала: «Я сотрудник этого Главка, меня наградили за отличную работу».
Номер был двухместный, с видом на море. Соседкой оказалась женщина лет 55-ти, с какого-то Уральского Комбината. Передовик производства. Не начальник.
Она, очевидно, вообще в первый раз в жизни попала в пансионат, потому что привезла с собой столько нарядов, словно приданое собрала. Наряды, конечно, по московским меркам не выдерживали никакой критики, но Лилька не стала ничего говорить.
По вечерам развлечений особенных не было – не сезон. Если был сухой и теплый вечер, то устраивались танцы на открытой танцплощадке в парке у моря. Если шел дождь, то показывали кино. Пленки были старые, поцарапанные и склеенные. Кадр на экране дергался, перескакивал. Видно, хорошие фильмы берегли для сезона, когда начальство приезжало.
Но интереснее всего были танцы. Это был бесплатный концерт. Лилька выносила стул на лоджию и усаживалась смотреть. Сама она не ходила, стеснялась.
На танцы приходили только такие же женщины, как и Лилькина соседка, смешно одетые, с начесами на голове, которые в Москве назывались «вшивый домик». Изредка на стул ставили магнитофон, обычно же на стуле сидел местный баянист и играл вальсы и фокстроты. А так как запас его мелодий был невелик, то казалось, что он все время играет одно и тоже.