Командир
Шрифт:
– Командир, а что со щенками делать? – спросил солдат.
– Оставь пока, свяжи, – отмахнулся Хром, даже не взглянув на них.
Его мысли сейчас занимала ситуация, в которую он завёл отряд. Его солдаты углубились довольно далеко в лес, а боекомплект уже был на исходе. Скоро ночь, и если рядом появиться ещё одно крупное племя нелюдей, то на этом бравый поход и завершится.
Однако его тревожным мыслям не суждено было сбыться. Когда его солдаты, найдя поблизости заросли дикой сливы, уже нарубили из них веток и окружили ими свою ночёвку, в лесу послышался страшный рык, который
– Товарищ комендант, вы где?
– Мы тут! – сложив руки рупором, прокричал Хром. – Подъезжайте сюда, на свет фонарей!
И БТР, взрыкнув мотором, поехал на маяки.
Колонисты под защитой БТРа шли пешком почти всю ночь, зато наутро оказались на границе обжитой территории Города. Идти всю ночь после тяжелого боя людям было приятнее, чем ночевать в лесу, полном нелюдей, после того как они вырезали целое их племя. Детёнышей снежных людей тоже прихватили с собой. Ну а что: боекомплект, считай, весь израсходовали, паёк тоже слопали, идёшь налегке, можно и прихватить отродье тех тварей, что поселение сожгли. Глядишь, и пригодятся.
8. Заклинательница
– А что вы собираетесь с ними делать?
Этот вопрос задала Истомова Хрому утром, когда усталый, но победоносный отряд остановился на небольшую днёвку в нескольких десятках километров от Города.
– Вы о чём?
Настроение у Хрома было отличное. Он победил. Разгромил нелюдей на их территории, выполнил операцию, и теперь у него шесть десятков бойцов, почувствовавших вкус победы, а это немалого стоит. Поэтому наглость, с которой был задан вопрос в нарушение субординации, Хром проигнорировал.
– О них, – девушка указала на повозку, где в корзинах сидели выжившие детёныши снежных людей.
Вид у Истомовой был уверенный и грозный – прям бизнесвумен отчитывает водителя за то, что тот катался на служебном автомобиле. Однако Хром не поддался её напору и всё в таком же благодушном настроении подошёл к телеге, заглянул в корзины.
Раньше он особо не задумывался о том, что делать с детёнышами, но склонялся к мысли, что их следует отдать на опыты в Город, а когда открыл крышку… При свете дня не успевшие обрасти шерстью детёныши меньше всего походили на отпрысков жутких монстров Мира, а были похожи на обычных детей. Хром опустил крышку.
– Что мы сделаем, вас не касается, свободны, вольнонаёмная Истомова, – враз переменившись в настроении, ледяным тоном сообщил Александр.
– А мне кажется, что я имею право знать, как вы с ними поступите.
– Прекратите, Истомова, вы прекрасно понимаете, что мы сделаем с детёнышами. Только я не понимаю: откуда вдруг у вас взялся такой гуманизм? Не ваши ли собаки под вашим же контролем заживо потрошили снежного человека?
Девушка дёрнулась, как от удара:
– Это вас не касается… Я… я требую.
– Вы забываетесь, вольнонаёмная Истомова, вы не можете ничего требовать. Делая скидку на то, что вы человек не военный, на первый раз я вас прощаю. Теперь кругом и марш к собакам.
– А если я не выполню команду? – тихо произнесла Анна.
Псы
– Я вас арестую, – абсолютно спокойным тоном заявил Хром и посмотрел в удивительно ясные голубые глаза Анны.
Наёмники и разведчики тем временем окружили псов, взяли на прицел.
Истомова огляделась и, тоже не выказывая волнения, ответила:
– Ну что ж, арестовывайте. Синяя, уйди, не мешай коменданту исполнять свой долг, – с вызовом закончила она.
– Именно выполнять свой долг, – ответил Хром и отвернулся.
И всё-таки телегу, на которой везли Анну, её питомцы сопровождали до самого Города, а потом сами, без чьего-либо понуждения, вернулись в вольер.
Анну заперли не в катакомбах Контрразведки, а в подвале оперативного отряда Западных ворот. Внутри было на удивление сухо, тепло, почти отсутствовали похабные надписи и рисунки. Под потолком горела лампочка. Анна решила, что это не гауптвахта, а простой подвал. Тем более в нём она сидела одна – тоже мера уважения.
– Уважение, мать их, – фыркнула Анна и мотнула рыжеволосой головой. – Я вместе с ними сражалась, а они…
Девушка снова вспомнила тот бой. Боль, когда одной из её собак наносили рану, и вкус крови, когда клыки впивались в плоть врага. Анна содрогнулась: «Какая я дура! Зачем во всё это полезла?»
Действительно – зачем? Из-за любви к этим… нелюдям? Вот уж кого она собственноручно на куски бы порезала. Но их детёныши… То, что предлагал комендант, было правильным и логичным, до отвращения логичным. Сейчас отпрыски нелюдей маленькие и милые, но они вырастут и будут мстить. Убить их – было правильным с точки зрения безопасности Колонии и справедливым по законам природы, по которым живут сами нелюди. Но Истомова не живёт по законам природы! Вот так взять и убить беззащитное разумное существо для подстраховки и из экономии она не могла. И не могла стоять и смотреть, когда кто-то другой собирается так делать.
С другой стороны, солдаты-колонисты после всего, что случилось, ей стали как братья. Если кого-то из них через несколько лет убьёт спасённый ею снежный человек, как она посмотрит в глаза семье убитого?
Аня села в углу подвала, подобрала ноги, уткнулась носом в колени. Она не плакала. Она запуталась. И ей было очень одиноко без её питомцев.
Скрип люка над головой вывел её из раздумья.
– Очаровательная заклинательница, к вам можно? – Участливый бархатный голос говорил без иронии.
– Как угодно.
Гость неожиданно мягко спрыгнул прямо на пол, не воспользовавшись лестницей. Анна увидела перед собой мужчину в форме цвета хаки и вздрогнула, узнав мягкий, но пронизывающий взгляд зелёных глаз. Это был Сэнсэй, воин-разведчик и… друг коменданта Города. Анна снова собралась.
– Зачем вы пришли? Агитировать меня за своего командира? Не стоит вам этого делать.
– Хром меня к вам не посылал, несравненная заклинательница. Я просто решил поговорить. Есть, как я вижу, вы не хотите, – разведчик кивнул на исполнявший роль стола ящик, на котором стоял вполне приличный завтрак, – поэтому я вам принёс немного выпить.